Но каким бы жутким ни было место, где она находилась, каким бы ужасным ни выглядело соседство с мертвыми костями или последствия ее возможной поимки, сердце ее еще сильнее холодело от того, что она увидела в гробу Селима II.
Потом донесся громкий хлопок двери и щелчок замка. Еще несколько мгновений — и в ушах раздался «бип»: охранники пересекли первый лазерный луч, а вскоре и второй сигнал известил ее о том, что они ушли вовсе.
КК медленно подняла крышку, осветив тем самым скелет рядом: голова отделилась от позвоночника, прежде изящно уложенные волосы перепутались. Кэтрин выскочила из гроба с отвращением, одновременно испытывая стыд. Она потревожила покой мертвеца, этой невинной женщины. Хотела поправить кости, но время ее было на исходе.
Кэтрин быстро вернулась к саркофагу султана. У нее ушла всего минута на то, чтобы снять зеленую материю и установить подъемное устройство; еще минуту она потратила на то, чтобы поднять крышку. Но на сей раз не на пять дюймов, а гораздо больше: она качала насос, пока крышка не поднялась на два фута.
Потом взяла фонарик и осветила то, что уже видела прежде.
Здесь не было ни тела султана, ни посоха. Гроб более чем пуст. Он не имел дна. Из него открывался вход в иной мир. Саркофаг представлял собой всего лишь вход в настоящую усыпальницу.
Теперь Кэтрин поняла, почему строительство затянулось на четыре года: нужно было соорудить могилу внизу. София была собором, величественной базиликой, а церкви строили над гробницами. Собор Святого Петра в Ватикане, Святой Патрик в Нью-Йорке, Норт-Дам в Париже. Когда Софию в VI веке строили как христианскую базилику, под ней тоже была усыпальница. Но когда христианскую церковь превратили в мечеть в 1453 году, о находящейся под ней гробнице забыли. Теперь КК все стало ясно.
Она натянула зеленую ткань на приподнятую крышку, взяла сумки и насос, приподняла, как занавес, материю, проскользнула в саркофаг — и оказалась на каменных ступенях, крутых и узких, высеченных в породе более четырех столетий назад.
КК крепко взяла насос в руки — воздушный шланг тянулся от него к двум подъемным рычагам, — приоткрыла спускной клапан и позволила крышке медленно опуститься. Та с шипением поползла вниз, отделяя женщину от мира. Кэтрин перекрыла клапан, и крышка остановилась за один-два дюйма от гроба, не перекрыв воздушные шланги. Если бы кто-нибудь зашел в усыпальницу, то увидел бы саркофаг, как и обычно, укрытый зеленой материей.
Кэтрин стала спускаться, освещая фонариком путь. Сойдя с последней ступеньки, она оказалась в некрополе. Старая усыпальница, не менее величественная, чем прежняя базилика, ничуть не уступала ей по красоте. Построенная в период расцвета Византийской империи, она имела царственные своды и колоннады с более поздними османскими дополнениями и изменениями. Стены украшены бюстами и мозаикой, изображающими христианских святых, мусульманских правителей, величие рая.
Девушка стояла в тамбуре размером пятнадцать на пятнадцать футов, аккуратном и тесном, в мире под мертвецами.
Она посветила фонариком и увидела темный туннель, переходящий в большое помещение, в центре которого стоял истинный саркофаг. Великий визирь Мехмет-паша оказался гораздо более изобретательным, чем кто-либо себе представлял. Помещение украшено сокровищами Османской империи, саблями и Коранами. Здесь были резные изразцовые стены с военными трофеями, к завоеванию которых Селим не имел никакого отношения, потому что он никогда не воевал сам, даже не участвовал в составлении военных планов, предоставляя все это советникам, но плоды побед предпочитал пожинать сам.
Здесь находились чаши из Рима, драгоценности из Египта, статуи фараонов и королей. КК была потрясена надписями на стене, сделанными золотом, которое не утратило блеска за прошедшие века, на арабском, турецком и латыни — предупреждение всему миру. Она вчитывалась и проникалась словами великого визиря: того, кто похитит предметы из усыпальницы, ждут вечные мучения в аду.
По этим надписям становилось понятно, почему ничто отсюда не похищено: предостережение сильнее искушения, оно изгоняло корысть из душ тех, кто строил усыпальницу, из душ потенциальных похитителей, которые могли проникнуть сюда.
Но КК готова пожертвовать жизнью, душой ради спасения сестры. Она с радостью променяла бы вечность на жизнь Синди, которую воспитала. Она готова на все ради ее возвращения и спасения Симона.