КК нырнула и сунула оба инструмента в трубу; поток противился ее попытке, но она все дальше заводила грабли и тяпку. Потом развернула их и почувствовала, как ухватилась обоими за кромку трубы с той стороны. Тогда она, даже не вынырнув, чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха, стала подтягиваться в трубу. Поток сотрясал ее тело, разметал волосы, гудел в ушах. Она чувствовала, как трепыхаются на спине, чуть не срываясь, сумка и чехол.
Несколько секунд — и Кэтрин уже была на другой стороне. Она вынырнула, не выпуская инструменты из рук. С жадностью наполнила легкие воздухом, а уши ее наполнились раскатистым ревом водопада. Камера освещалась тускловатым оранжевым светом, исходящим от догорающих светящихся палочек, оставленных Майклом.
В этой камере водосборника царил хаос. Вода устремлялась вверх, прорываясь на поверхность, взмывала на десять футов к потолку, словно гейзер. Давление достигало такой силы, что наводило на мысль о водной войне.
Кэтрин оглядела камеру, вода здесь уже доходила ей до подбородка. Сомнений не было: если этот поток не прекратится, то к утру вся камера заполнится водой. И тут она увидела дыру в боковой стене. Борясь с потоком, продвинулась туда, забралась на карниз. Кромки трехфутовой дыры почернели после взрыва. Она вытащила фонарик, посветила внутрь, увидела алтарь, ощутила покой, царивший в этом помещении, исходящий от религиозных символов мира и надежды. Потом ее взгляд упал на разбитую стену, под которой лежала груда мозаичных осколков. Выше КК увидела три пробоины разной высоты. Если там и было что-то спрятано, то теперь оно исчезло. Ей хотелось думать, что этого успеха добился Майкл, а не Иблис.
— Майкл! — крикнула она в дыру.
Но ответа не последовало.
— Майкл! — повторила она громче.
Но опять не получила ответа. Его не было в часовне, в большой наполненной водой камере и в главной части водосборника. Кэтрин посмотрела на водяной гейзер, вырывающийся из трубы под поверхностью — она знала, что ей через эту трубу не пробраться. Даже если удастся подойти ближе, сила потока собьет ее с ног.
КК снова оглядела часовню — и чувство страха наполнило ее душу. Она повернулась к камере, посмотрела на бушующую воду — у нее не осталось сомнения относительно того, где находится Майкл.
Все чувства разом охватили ее: страх, ненависть и злость. Злость на Иблиса за то, что он делает с ней это, на мать, которая убила себя, на отца, который бросил детей, на мир за его жестокость. Если не будет карты, то Симон и ее сестра наверняка погибнут; по ее вине, из-за того, что она воровка, в смертельной опасности находился и Майкл. Он пошел сюда ради нее, самоотверженно рискуя жизнью, которая теперь…
Перекрикивая рев воды, Кэтрин закричала так, как не кричала никогда в жизни — по камере разнесся ее вопль, исполненный отчаяния, утраченной любви и невыносимой боли:
— Майкл!
Иблис вышел из Топкапы, прижимая к уху сотовый телефон — сообщал в местную полицию о подозрительной активности во дворце. Затем направился прямо в свою машину и, отъехав, посмотрел в зеркало заднего вида. Высокий светловолосый американец, который следил за ним раньше вечером, по-прежнему сидел в лимузине, не замечая того, что проскользнуло между его пальцев. Иблис проехал по улице и свернул к тыльной стороне собора, где и остановил машину.
Он открыл тубус и, вытащив карту, разложил ее на сиденье. Сидел, смотрел на дубленую газелью шкуру, дивясь ее сложности, проработанности деталей. Изображения животных на земле, кораблей на воде. Острова и атоллы, коралловые рифы, скалистые берега — все изображено с поразительной точностью и сделано в те времена, когда еще не было теодолитов, навигаторов, спутников и камер, за две сотни лет до того, как Джон Гаррисон предложил способ точного измерения долготы.
Как и другая часть карты Пири Рейса, эта изображала антарктической континент под толстенным слоем льда — континент, который нанесли на карту только в конце 1950-х. Но эта карта таила в себе гораздо большие тайны.
Примечания явно делал образованный человек, владевший словом и стилем. Читая турецкие слова, написанные пятьсот лет назад, Иблис постепенно проникался их смыслом. Он понял, на что указывает карта и почему великий визирь Соколлу Мехмет решил спрятать ее от мира. Это была не просто морская карта — она изображала миры, срисованные с многих источников, указывала на объекты и места, которые в те времена вызывали немалые споры, обозначала кратчайшие маршруты туда, куда не должна попасть чернь, рассказывала о тайнах, предназначенных только для султанов, королей и богов. Иблис понял, почему Филипп Веню пожелал завладеть этой картой и тем, на что она указывала. Дело не в каком-то сокровище, не в богатом кладе. Речь шла о легендарном месте, о тайне, ключ к которой на протяжении тысячелетия искали правители, короли и всевозможные деспоты.