Бай недоверчиво покачал головой, игнорируя Ро, которая возбужденно застрекотала за его спиной.
— Свидание?! — она светилась от предвкушения и потирала руки в надежде на хорошую историю. — Кто он? Где познакомились? Колись!
Этого Лунар не ожидала. Ложь она ненавидела, слишком утомительно запоминать кому и что именно ты соврал, а теперь сама себя загнала в ловушку.
И что прикажете делать? Изобретать какие-то подробности про парня, которого не существует в природе?
Пришлось выбрать самый безопасный вариант — полуправду.
— Не хочу сглазить, — она коротко улыбнулась, позволяя себе выглядеть смущенной, — если будет что-то серьезное, я обязательно расскажу.
Аврора надулась, разочарованная отсутствием свежих сплетен, фыркнула, хватая Бая за руку и утягивая его ближе к турникетам. Последний поезд отходил через пару минут, пожиратели снов в составе четырех персон очень боялись опоздать.
— Удачи! — услышала Лунар ее голос, звонко отражавшийся от мраморных стен. — И не целуйся на первом свидании!
“Глупость какая” — улыбнулась Лунар, засовывая руки в карманы и разворачиваясь, чтобы уйти. За пределами вестибюля метро, где круглый год было тепло, ледяной ветер больно щипал уши и щеки, забирался за пазуху, чтобы царапнуть голую шею. Где-то над головой бродили набрякшие тучи, полные первого снега, но пока еще не торопящиеся разрешиться от бремени. Под ногами хлюпала грязь, трещала тонкая корка льда, когда Лунар, забавляясь, наступала на нее, чтобы услышать скрипучий звук, знакомый с детства.
Ни о чем не думая, она завернула за угол, запетляла между невысоких зданий с широкими окнами, прежде чем выйти туда, куда ноги привели сами — к вывеске с поблекшими золотыми буквами:
“Лавка чудес Саломеи”
Любой, кто бы бросил на витрину беглый взгляд, решил, что там торгуют ширпотребными амулетами из позеленевшего серебра, дешевыми кристаллами и самодельными ловцами снов, но внешний вид часто бывает обманчив.
Лунар отлично знала, что в кладовых и шкафах “Лавки чудес” хранилось столько диковинок и древностей, что любой из коллекционеров отдал бы руку, ногу и половину органов, чтобы хоть одним глазом на них взглянуть.
Это место когда-то стало ей подобием дома, и теперь к стеклянной двери с изящной кованой ручкой тянуло невыносимо. Здесь она могла найти поддержку, которая так нужна. Так чего же она медлит?
— Леда, у меня проблемы! — Лунар распахнула дверь, врываясь в лавку и озираясь по сторонам. — Леда!
Но магазин встретил ее пугающей тишиной. За прилавком было пусто, и только живой плющ, облюбовавший стены из неокрашенного кирпича, зашелестел, приветствуя гостью.
— Время идет, а ты совсем не меняешься, Лунар, — замурлыкал из кресла у окна женский голос, глубокий и волнующий, — что случилось на этот раз?
Лунар не слышала этот голос много лет, но забыть его было невозможно. Как и забыть саму Саломею — прекрасную и смертоносную, как ажурный клинок, закаленный в мертвой воде. Еще сложнее было выкинуть из памяти ее ауру — темную, тревожащую. Лунар встречала Верховных на своем пути, но столь сильной аурой обладала лишь Саломея. Ведьма, покинувшая Столицу много лет назад, и вот теперь она…
— Ты вернулась! — Лунар выдохнула, и клубок нервов, пульсирующий в животе, ослаб. — Не часто тебя можно встретить в наших краях. Последний раз — когда? Пять, шесть лет прошло?
Саломея засмеялась, пожимая плечами и откладывая книгу. Лунар лишь мельком глянула на обложку — что-то старинное, на неизвестном языке.
— Моя ученица отлично управляется с лавкой и самостоятельно. До меня лишь доходят слухи, что это место стало пользоваться особенной популярностью у магов Старшей Школы.
В ее голосе зазвенел странный намек, сотканный из недоверия и предупреждения, но глаза светились радостью. Она протянула руки, и Лунар без сомнения шагнула к ней.
В приветливых объятиях Саломеи было тепло и спокойно. Она скользнула рукой по спине Лунар, пригладила выбившиеся волосы, и в шкафу зазвенело стекло. На столе появилась запотевшая бутылка игристого вина в сопровождении трех бокалов-чаш.
— Присаживайся. Давно не виделись, многое стоит обсудить.
Саломея взмахнула рукой, и шампанское полилось в бокалы, искрясь и шипя.
Лунар со вздохом опустилась в кресло напротив, расстегивая куртку. Среди резных столиков и хрустальных витрин, созданных специально, чтобы сдерживать силу артефактов, она могла показаться лишней, но этого не происходило. Эти стены, одна из которых полностью была уставлена сотнями зелий с мелкими ярлычками на горлышках бутылок, помнили ее присутствие. В лавке Саломеи всегда находилось для нее место, даже если сама Столица ее отвергала.