Вампиры заскулили, вновь забиваясь в свою кабинку, кутаясь в свитера и переплетая пальцы. Девушка, всхлипывая, опустила голову на плечо своему приятелю. Тот ощерил клыки в сторону несостоявшейся жертвы, успокаивающе поглаживая возлюбленную по волосам.
Лунар хмыкнула про себя. Устроенное шоу ее не впечатлило. Прожорливая парочка непременно найдет себе новую жертву, что последует за ними, как на привязи, но мужчина в красной рубашке ей уже не станет.
И эта аура… Лунар вновь уткнулась лицом в пустой стакан, ощущая себя слегка одураченной. Голова все еще кружилась, в ушах звенели тревожные колокольчики.
Конечно, он колдун. С такой легкостью отпугнуть кофейных кровососов, которые кроме своей жадности отличались ещё и крайней навязчивостью. Следовало догадаться раньше, как только ее взгляд упал на бархатную золотистую кожу и темные кудри.
Где бы они не оказались, маги притягивали к себе чужое внимание, как магнит тянет металлическую стружку, и не прикладывали для этого никаких усилий. Особенно они нравились нечисти, та липла к аромату магии, как муха к открытой банке джема.
Между тем незнакомый чародей, уже забывший о кофейных вампирах, направился к выходу. Около столика Лунар он притормозил, будто ощутил ее любопытный взгляд. Серебро на его шее мягко переливалось на фоне розовых виниловых диванов и белого глянца столов.
Лунар втянула голову в плечи, неловко скашивая глаза. Что ему нужно?
Маг выждал секунду, ловя ее взгляд, а затем подмигнул, точно Лунар была единственным зрителем, что мог по достоинству оценить непринужденность, с которой он избавился от надоедливых падальщиков. Рукав его рубашки чуть задрался, обнажая кожу, залитую чернилами, и желудок Лунар, набитый только горьким отвратительным кофе, тут же рухнул куда-то под ноги. Да, колдун, еще и Старшей Школы. У Новой под запретом нанесение узоров на собственное тело, а этот разукрашен как приворотная кукла!
“Надо держаться от него подальше” — подумала Лунар и отвела глаза в сторону, чтобы не пересечься с колдуном взглядами снова. “Ничего хорошего из этого не выйдет”.
Хлопнула дверь кофейни, когда незнакомец выскользнул в серое утро и быстро скрылся за поворотом. То ли растворился в воздухе, то ли слился с толпой, но оставил после себя горячий ураган в груди. Голод озлобленно подвывал в унисон где-то под ребрами, голова кружилась все сильнее.
Ну уж нет! К черту Аврору!
Лунар подскочила с диванчика, хватая в руки рюкзак. Кофейный вампир — девчонка, у которой от жажды лицо стало серого, почти пепельного оттенка, — шагнула в ее сторону, но тут же отшатнулась, скривившись. Лунар едва не рассмеялась — падальщица, и та считает себя лучше нее!
На улице заморосил противный ноябрьский дождь, и в сумраке алая буква, указывающая на вход в метро, выглядела миражом. Лунар толкнула тяжелую дверь, втягивая знакомый запах подземки, а спустя пару минут уже запрыгивала в последний вагон отходящего состава.
Питаться в метро Лунар никогда не любила. Дремы в подземке почти не имели вкуса, зато утоляли голод на какое-то время. Своеобразный фаст-фуд для оголодавших монстров. Вы перекусываете биг-маком, пожиратели снов же хватают в воздухе ваш сон, в котором вы с аппетитом уплетаете биг-мак.
Почти поскуливая от невыносимого голода, Лунар торопливо огляделась. Намечалось четыре подходящие жертвы, возможно — пять: на дальнем сиденье клевала носом женщина в годах, прижимая к груди клетчатую сумку. Что же, совсем неплохо, жить можно. Лунар осторожно двинулась вперед, примеряясь.
Мужчина в сером пальто грезил об осенней прогулке. Достаточно было прикосновения к его плечу кончиком пальца, чтобы втянуть образ парка с жухлыми листьями под ногами и промозглым ветром — дрема о пробежке или о расставании с любимой? — но голоду этого было слишком мало. Лунар так долго отказывала себе в еде, что внутренний монстр, с которым она столько лет пыталась уживаться, сорвался с привязи.
Как можно беззаботнее Лунар прошла по вагону, засунув руки в карманы и делая вид, что заинтересована цветастой картой, что висела рядом с прикорнувшим студентом. Его сон был калейдоскопом конспектов и меловых отпечатков ладоней на строгом пиджаке. Эх, тоска зеленая, и на вкус как тот же мел, сухой и вяжущий.
Как жаль, что пассажирам утренних поездов редко снится что-то интересное, вот только жадность и голод лишь подстегнули Лунар брать больше, еще больше, и похоронили под своим весом любую осторожность.