Лука выглядел совершенно безобидно, насколько мог быть безобидным маг Старшей Школы: непослушные рыжие вихры, приглаженные воском, доверчиво распахнутые глаза. Чистенький и опрятный, на запястье блестел сапфировым стеклом дорогой магический хронометр, созданный отслеживать магические потоки. Даже его пальто, простое, но стильное, Лунар оценила бы в три, нет, даже в четыре счастливых воспоминания. Милый мальчик из хорошей семьи, отличная партия для любой ведьмы, чем он Саломее не угодил?
От вопроса ведьмы Лука только вздрогнул и аккуратно положил букет гробоцветов на каменный прилавок.
— Да, скажите, что я еще загляну. Как-нибудь, — он звучал почти грустно, как будто слова Саломеи вдребезги разбили ему сердце.
Но ведьма холодно отмахнулась, не сводя с него пронизывающего холодного взгляда:
— Непременно. Это все?
Лука поежился, смахивая с плеча невидимую пылинку, а потом вышел из лавки, не прощаясь.
Через мутное стекло витрины было видно, как Лука сливается с темнотой ноябрьской ночи. Интересно, каковы на вкус его сны? Наверняка что-то свежее и сладкое как лимонад.
— Ты не слишком сурова? Леда ему действительно нравится, гляди, цветы принес, — с сомнением спросила Лунар, все еще глядя на улицу. Лука давно ушел, но оставил после себя едва заметную горечь. Вот только Саломея ее терзаний не разделяла.
— Не доверяю ему. Он и его приятель Орфей у всего Шабаша на устах. Недели не проходит, чтобы в рассылке не мелькнули их имена. Столько взысканий от Совета не получала даже я.
— Орфей? — Лунар встрепенулась, обращая на ведьму встревоженный взгляд. Неужели она ослышалась? Много ли в Шабаше магов по имени Орфей? Если учесть, что маги обеих Школ выбирали себе уникальное имя прежде, чем шагнуть на стезю магии, вероятность совпадения была мизерной. — Ты его знаешь?
— Конечно, знаю, — чуть надменно отозвалась Саломея, наливая себе еще вина, — но главный вопрос в другом: откуда его знаешь ты?
Сон четвертый. Черновик
Саломея была в ужасе. Леда, вернувшаяся в середине сбивчивого рассказа Лунар, тоже. Обе взирали на нее с выражением плохо скрываемого шока на лицах, как будто Лунар по секрету призналась им, что начала встречаться с гулем, потому что он симпатичный.
— Советую не связываться с ним, — пробормотала Леда глухо, глядя в камин. Рыжие и красные всполохи отражались от тумана в ее глазницах, придавая чародейке вид потусторонний и зловещий. — Ничего хорошего тебя не ждет.
Лунар невесело рассмеялась, разводя руками:
— Взгляни на меня повнимательнее. Думаешь, у меня действительно есть выбор?
Ее глаза, сменившие цвет по воле Орфея, все еще ныли. Орфей не знал жалости к провинившимся, а Лунар не знала ничего про самого Орфея. Не время ли исправить это недоразумение?
— Кто он? — спросила она тихо, поднося к трясущимся губам бокал с шампанским.
Саломея, хранившая многозначительное молчание, издала тяжкий вздох. О, сколько всего было в этом звуке — разочарование, тревога, смирение. Где-то под столом бродил ее фамильяр, существо, которое Лунар никогда не видела, но слышала его утробный рык. Вот и сейчас об ее ногу потерлось что-то, покрытое колючей шерстью, заставляя вздрогнуть. Но Лунар забыла про это, когда Саломея, наконец, заговорила.
— Он испытатель, создает новые заклинания и артефакты. Очень талантливый. Голубая кровь, белая кость и запас столового серебра в родовом гнезде. Странно, что он не убил тебя на месте. Такие, как он, предпочитают не марать себя общением с монстрами.
Лунар сглотнула тугой комок, вставший в горле. Саломея никогда не юлила, предпочитая горькую правду сладкой лжи. Наверное, именно за это Лунар любила ведьму и ненавидела одновременно.
— Орфей не убил меня не потому, что пожалел, — произносить эти слова было тяжело, они царапались изнутри, ощетинившись иглами, — я ему нужна. Кто знает, что будет дальше?
Неожиданно для нее Саломея мечтательно прикрыла глаза:
— Он напоминает мне своего дядюшку, такой же красавчик. Помню ту вечеринку в Венеции в семьдесят седьмом…
Леда удивленно округлила слепые глаза, пряча улыбку за ладонью. Не стоило уточнять, о каком веке шла речь. Чародеи живут долго, ведьмы и того дольше, а Саломея одним взглядом прикончила бы любого, кто рискнул бы спросить ее о возрасте.
На этой ноте разговор и иссяк. На смену игристому пришло сливовое вино из кладовых Саломеи, и спустя час Лунар поймала себя на том, что заливисто смеется над историей ведьмы о свидании с призраком бывшего любовника.