— Даже для Старшей школы мерзость, а мы не очень разборчивые, если говорить начистоту, — Лука и не думал униматься, пыхтел и бурлил недовольством.
— Чем тебе деревья и лавочки не угодили? — Лунар хмыкнула, но смешок оборвался, когда она увидела то, что Лука заметил намного раньше.
Черновик.
Он ковылял по скверу, хромая на обе ноги. Круглые фонари из белого стекла манили его, как мотылька манит открытый огонь. Он застывал у каждого из них, запрокинув голову, таращился несколько бесконечно долгих минут, а затем шел дальше — к следующему.
— Почему никто не обращает на него внимания? — с досадой сказала Лунар. Черновик, будучи очень материальным для чародея и пожирательницы снов, как будто вовсе и не существовал для смертных.
Мимо чудовища, подпрыгивая на кусачем морозе, пронеслась стайка подростков. Мелькнули яркие куртки, голые щиколотки и широкие улыбки, но черновик проводил их пустым взглядом и сразу же отвернулся. Обычные люди не представляли для чудовища интереса.
— Для смертных он выглядит обычным выпивохой, вот они и игнорируют его, — произнес Лука задумчиво, почесав затылок. — И что теперь с ним делать?
Лунар понимала сомнения чародея. Оставить его так, на улице? Но никто не знает, кто и для каких целей вообще создает этих чудовищных пародий на человека. Образ девушки, убегающей со всех ног от черновика, еще был слишком свеж в памяти.
Уничтожить? Заговорить с ним?
Но Лука уже принял решение — выдохнул и поднял руки. Закапала, скользя по пальцам, магия — жидкий огонь небесно-голубого цвета. Магия забурлила, принимая форму оружия. Лука прицелился, натянув тетиву.
И — выстрел.
Черновик не издал ни звука, когда стрела из магии пронзила место, где у обычных людей находится сердце. Только опустил голову, с удивлением вытаращился на оперение, торчавшее из вороха тряпок на его груди, а потом просто развалился. Куски мокрой глины падали на асфальт с мерзейшим звуком, а затем и глина растаяла, смешавшись с тонкой прослойкой снега.
Лунар хватала ртом воздух — как же это пугает! Одно легкое движение, и ничего не осталось. Что же останется от нее, если…
Лука вздохнул. Его татуировки светились, заполняя узоры магией. То ли восполнялось то, что было потрачено, то ли медленно успокаивалась встревоженная аура.
— Будь осторожна, — произнес он, положив руку ей на плечо. Тяжесть и тепло его ладони вселяли в Лунар странный покой. — У меня дурное предчувствие. В Столице происходит что-то не то.
Сон седьмой. Мертвый жемчуг
Почти неделю от Орфея не было ни слуху, ни духу.
Лунар гадала — не сдался ли он? Быть может, чародей хорошенько поразмыслил и просто отступил от намерения найти вора, раз уж никаких новых зацепок не обнаружилось?
Но она знала — быстрее земля с небом поменяются местами, чем Орфей отойдет в сторону и пустит дело на самотек. Чародей, при всех прочих недостатках, был до зубовного скрежета упрям. И его присутствие, его безграничная над Лунар власть, ощущалась фантомной хваткой ошейника на горле.
Несколько раз, поздней ночью, она ощущала, как кто-то мельком касается ее волос, ерошит их на затылке, или же шаловливо дергает за длинную сережку, но прикосновение улетучивалось так же быстро, как и появлялось. В конце концов, Лунар решила, что настолько озверела от безделья, что ей начинает мерещиться. Делать что ли Орфею больше нечего, как напоминать о себе посреди ночи?
Наверное, примерещились ей и шаги в пустой квартире одним поздним вечером. И грязный след на подоконнике, направленный внутрь квартиры. И даже скрип половиц под чужой поступью — тоже померещился.
Вот только звон охранных амулетов, что верещали громче пожарной сирены, не был сном. Кто-то пытался пробраться к ней в дом, смотрел как она спит? Лунар, трясясь от страха и недосыпа, предпочитала не думать об этом слишком долго, иначе так можно было и с ума сойти.
Да и в самой Столице с наступлением холодов жизнь замерла. Нет, по улицам все так же шуршали машины и смертные продолжали свою гонку в попытке успеть за ускользающим временем, но все равно казалось, что дни тянутся до бесконечности долго. Да еще и снег сыпал, не переставая, превращая улицы и проспекты в снежную пустыню.
Чтобы убить время и спрятаться от тревожных воспоминаний о чужом присутствии в ее доме, Лунар все чаще навещала Логово. Но пожиратели снов с приходом зимы тоже стали ленивыми и неповоротливыми, точно медведи перед спячкой. Редко выходили на улицу, разве что за пропитанием, и тогда не задерживались надолго — возвращались, кое-как перекусив, а затем разбредались по комнатам.