— Правильно ли я понимаю, что ты предлагаешь мне отправиться на самое крупное в году собрание Шабаша? Через парадный вход, с приглашением на чужое имя в руке?
— Да, ты все правильно понимаешь.
Орфей снова творил волшебство. Без огня, без искр и медных скарабеев, сегодня он в воздухе сплетал нити из чистейшего золота. Они переливались, отражая медную ауру, которую невооруженным взглядом увидеть было невозможно, и вся кухня казалась залитой теплым, оранжевыми сиянием.
— И все? Никаких больше объяснений? — Лунар продолжала настаивать. На кровати в одной из гостевых спален лежало платье из черного шелка — его сшили бесы, специально по ее меркам. Когда все было готово, Орфей придирчиво оглядел наряд и заплатил портным золотом — знакомыми тяжелыми монетами, — и если у Лунар еще оставались какие-то сомнения, теперь они рассеялись.
Она отправлялась на Бал Благотворителей вместе с ним.
— Все, кто имел хоть какую-то возможность узнать о созданном мной заклинании, обязательно будут на этом приеме. Лука болен и пойти не может, поэтому ты пройдешь по его приглашению. Дядя будет недоволен, но мне плевать.
— Меня и на порог не пустят, — процедила Лунар, отлично знавшая, что на собрания Шабаша не допускаются даже те маги, что запятнали себя близкой дружбой с нежитью, если она афишировалась публично. Представить страшно, какой начнется переполох, если она появится под ручку с Орфеем в месте, где от магии искрили даже стены.
— На этот счет не тревожься, у меня есть план.
Орфей перекатывал между пальцев ажурное кольцо, сотканное из золотых нитей. Украшение перевернулось в воздухе, а чародей затем подул на раскаленный металл — легонько, точно задувал свечу на именинном пироге.
— Держи, — протянул он кольцо Лунар, когда все было готово. Оно без усилия скользнуло на палец и село как влитое, еще теплое и пульсирующее от пропитавшей его магии.
Лунар осмотрела на золотую полоску, испещренную рунами, и прислушивалась — поменяется ли что-нибудь? Но из видимых признаков только голод приутих, да смутная головная боль от недосыпа прошла. В остальном все осталось по-прежнему.
— Легенда простая, запоминай, — сказал Орфей убийственно серьезным тоном, присаживаясь рядом и заглядывая Лунар в глаза, как будто одним взглядом мог впечатать в нее информацию. — Ты моя ученица, из смертных, но с даром. Кольцо ненадолго отведет глаза Шабашу от твоей истинной сущности, а когда его сила иссякнет, мы уже слиняем.
Он так легко произнес это “мы”, что Лунар на краткий миг задумалась — каково же быть с Орфеем на одной стороне на самом деле?
— Еще какие-нибудь ценные указания? — она слабо улыбнулась, не в силах сдержать нервическую дрожь. Кольцо на пальце пульсировало, как живое, и не остывало.
Орфей задумался, прослеживая взглядом тонкую чернильную линию на своем запястье. Была ли она там раньше? Лунар, поглощенная слежкой за часами, на прочие рисунки и не смотрела. Стало ли их больше?
— Не смотри гостям в глаза дольше пары секунд. Не разговаривай ни с кем, если к тебе не обратятся напрямую. Конечно, некоторые чародеи знают кто ты, но они быстрее откусят себе язык, чем признают это вслух. И еще одно.
Лунар встретилась с ним взглядом. Впервые за много дней не хотелось отвернуться или сбежать.
— Если к тебе подойдет маг, от которого за версту разит кладбищенской землей, — он помолчал, подбирая слова, — то беги без оглядки. Поверь мне, ты не захочешь встречаться с ним лицом к лицу, а тем более — заводить знакомство.
— Кто он? — Лунар сглотнула ставшую горькой слюну. Она как будто шагнула в центр липкой паутины, и только чудо помогло бы ей остаться живой и невредимой.
Орфей встал, протягивая ей руку. На его мрачном лице улыбка выглядела плоской и невыразительной, точно работа бездарнейшего художника. Лунар ей не верила.
— Мой учитель.
— Не так я себе это представляла, — призналась Лунар чуть позже, расправляя складки на шелке.
Платье, сшитое бесами подходило идеально, а кружевной воротник мягко обернулся вокруг горла. И глядя на себя в зеркало, на долю секунды она ощутила себя банальной Золушкой, которую Принц сам пригласил на бал. Оставалось потерять одну из замшевых туфелек в полночь, и дело в шляпе.
Но реальность была безжалостной — в сказке бальный зал не наполняло три сотни чудовищ, что могли стереть Золушку с лица земли одним только усилием воли. Лунар поерзала на сиденье, пытаясь успокоиться.
Орфей хмыкнул, барабаня пальцами по колену. Ему тоже было не по себе. Чародей поджимал губы, вертел в руках телефон и беспрестанно заправлял волосы за уши. В мочках покачивались тяжелые серебряные серьги — смотреть на них было больно. Сильнейший артефакт, заряженный магией до отказа.