Многие писали о средствах массовой информации. "Для меня удобнее смотреть на мир через розовые очки. Иногда до слез расстраиваюсь, когда смотрю новости по телевизору. Конечно же, когданибудь придется окунуться в реальность, но пока такой момент не настал, я предпочитаю оставаться в своем тихом, мирном, прекрасном мирке". "Нужно ли знать всю правду? Во многом нужно, но иногда так хочется переключить монотонный голос диктора новостей на какуюнибудь мелодраму, пусть даже заведомо глупую, или мультик, или передачу "Угадай мелодию". "Я считаю, что в теперешней жизни в некоторых ситуациях целесообразная ложь важнее правды. Многие люди сейчас, видя на каждом шагу горькую правду, хотят слышать по телевизору, читать в прессе не только страшные истины о повседневной жизни, но и чтонибудь нереальное, но зато утешительное для сознания. Люди спасаются от правды посредством мыльных опер или различных фантастических книг. Они не способны воспринимать правду как она есть, и им это не нужно". "Сегодня, в период всеобщей гласности, кажется, что ничего невозможно утаить. Правда обрушивается на нас с экранов телевизоров, со страниц периодических изданий. Но и в этом нет ничего хорошего. Потому что показывают и пишут только о негативном. Стоит произойти какойнибудь катастрофе, как по всем каналам начинают как можно подробнее описывать трагедию. Показывают самое ужасное: обгоревших людей, даже фрагменты тел, лужи крови, даже родных и близких, оплакивающих погибших. Правдиво. Но бесчеловечно". "Мне кажется, что телевидение и радио не должны рассказывать о всех трагедиях в красках. Не нужно делать шоу из трагедии. Конечно, необходимо сообщать, что и где произошло, а остальные подробности должны знать только те, кого это касается. Зачем из каждой катастрофы раздувать истерию? Телевизор смотрят люди и с больным сердцем, и с неуравновешенной психикой. И никто не знает, к чему все это может привести". О трагедии "Курска" написали еще четверо. Но подругому. "Что мы получим, если узнаем, что "Курск" погиб по другим, более печальным обстоятельствам, чем нам говорят? Ведь ни нам, ни погибшему экипажу это не поможет". "Мне кажется, что трагедия, случившаяся с "Курском", не должна была так подробно описываться в средствах массовой информации, потому что все это лишние страдания для матерей тех подводников, которые служат на других кораблях, и, более того, для самих моряков". "Родственники, конечно, должны знать правду о гибели их близких, но зачем это знать всем остальным, ведь эта лодка была лучшей в мире и являлась военным достоянием России, а также зачем знать людям чужое горе? Правду необходимо знать определенному кругу людей, которые имеют непосредственное отношение к правде, а остальным это не надо. Правда будет сеять панику и сомнение". "Во время спасательных работ водолазы проникли внутрь подводной лодки, нашли там несколько членов экипажа, у одного из них была записка, из которой было ясно, что подводники не погибли в первые минуты взрыва, а остались живы и пытались спастись. И я не понимаю, зачем надо было обо всем этом говорить матерям и женам погибших? Зачем? Сказали и не подумали о чувствах бедных женщин, о том, что они разрывают им сердце уже второй раз. Почему нельзя было оставить все, как есть? Пусть бы они думали, что их мужья погибли сразу".
Что за всем этим? Действительные принципиальные просчеты средств массовой информации? Неприятие горестных впечатлений окружающего бытия? Неприятие безнадежности, бесперспективности, бескрылости и безотрадности? Стремление к опорам, к тому, что помогает выстоять, к свету надежды? Тоска по идеалу, по положительному, позитивному?
И здесь я хочу вернуться к сочинениям о современной литературе, написанным в феврале 1964 года. Старшеклассники особо выделили тогда книги, рассказывающие о честных, мужественных, благородных людях. В первую десятку вошли "Судьба человека" Шолохова, "Иду на грозу" Гранина, "Тишина" Бондарева, "Коллеги" Аксенова, "Живые и мертвые" Симонова, "Один день Ивана Денисовича" Солженицына, "До свидания, мальчики" Балтера, повести Айтматова, "Честь" Медынского, рассказы Паустовского. Даже в горькой правде ближе всего им было позитивное, утверждающее человека начало.
Ну а что мы можем сегодня предложить "юноше, обдумывающему житье, решающему, делать жизнь с кого". Зря мы издевались над этими словами Маяковского, ведь они так достоверны педагогически применительно к юности.
VIII
Лет двадцать пять назад ученики девятого класса еще до того, как на уроках мы говорили о Чехове, подарили мне на день рождения молоточек, на ручке которого были написаны слова из рассказа Чехова "Крыжовник": "Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял ктонибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные...". Я был тронут пониманием роли литературы и предназначения уроков литературы.
Но в последние годы все чаще приходится читать в сочинениях десятиклассников совсем другое. Вот несколько примеров из сочинений последних лет.
1997 год: "Невозможно заставить когото думать о несчастии других, если он сам не думает об этом без "молоточка". "Человек с молоточком" не должен стоять около счастливых людей, любой человек имеет право на счастье, и не нужно напоминать о черной болезни, нормальный человек сам будет помнить и переживать". "Что же теперь, чтобы не считать себя плохим человеком, он должен оставить все, к чему стремился всю жизнь, загнать себя в ряды обездоленных? От этого никому лучше не станет, а горе на земле только увеличится". "Он считает, что если у когото горе, то реветь должен весь мир. Ставить к каждому счастливому человеку человека с молоточком уже шизофрения".
2000 год: "Помоему, хорошо, когда человек счастлив, и непонятно, зачем человеку напоминать о несчастных людях". "Несчастные не должны стоять около счастливых и стучать молоточком, а пытаться чтонибудь сделать, добиваться своего идеала". "Человек всю жизнь стремился к чемуто, в чемто себе отказывал ради своей цели и в итоге добился того, что хотел. Почему не может обрести он счастье, почему он должен думать о тех, кто по какимто причинам не смог добиться того же, а не может спокойно сидеть себе и пить чай? Человек должен быть счастлив оттого, что хорошо ему, а не оттого, что хорошо всему миру". "Помоему, хорошо, когда человек счастлив, и непонятно, зачем человеку напоминать о несчастных". "Рассказ Чехова устарел. Все, кем стал человек, это его личная заслуга. Например, моя мама до шестнадцати лет росла в деревне, но все же поступила в институт, и теперь она позволяет мне получить хорошее образование. Она счастлива. И все это ее личная заслуга, и в том, что другая деревенская девочка не смогла поступить в достойное учебное заведение, маминой вины нет. У каждого есть шанс, но надо его правильно использовать".