Олег смотрел в сияющие серые, как осеннее небо, глаза, осознавая, наконец, почему извилистая дорога жизни привела его именно сюда. К этой юной девочке-женщине с совсем неженственной профессией. Конечно, можно было и дальше скептически относиться к вопросу существования родственных душ, а можно было принять, как должное, тот факт, что вот она – совсем рядом. Только руку протяни – и сможешь коснуться. И становилось понятно, почему раньше все было не так, почему никто другой не стал панацеей от боли и одиночества. Ведь все они, вольно или невольно, требовали чего-то взамен. Общение с ними всегда сопровождалось чувством дискомфорта, которое возникает всегда, когда два совершенно разных по духу человека пытаются наладить контакт. Из этого ничего хорошего не выходило.
- Ты – чудо, Юлька.
- Здрасьте, приехали… - обиделась девушка.
- В самом хорошем смысле этого слова.
- Ну, тогда, ладно… - смутилась, и тут же перевела тему: - Мы за подарками поедем?
- Конечно. Таков был план.
- Хорошо. Тогда я тоже в душ, и будем собираться.
- Ты ничего не съела, – констатировал Олег, кивнув на коробку с печеньем.
- В торговом центре миллион кафешек. Можем перекусить там, когда проголодаемся.
- В Мак-Даке? – скривился мужчина.
- Можно и в нем. Хотя, там есть места и поприличнее, – пожала плечами девушка, убирая чашки со стола.
- Иди, я помою…
Юлька послушалась, и пошла собираться. Середина дня у них с Олегом выдалась гораздо более удачной, чем его начало. Было что-то особенное в царящей в воздухе предпраздничной суете, в толпах спешащего все успеть народа. В ярких витринах магазинов, и украшенных шарами торговых залах. Не часто Юлька тратила деньги с таким восторгом! И главное - Олег, он явно получал удовольствие от их затеи. Не скучал, и не смотрел на часы, как это делали большинство мужчин. И даже давал советы, когда девушка сомневалась в нужности того или иного приобретения.
- Как часто твой Антон бывает на рыбалке? Два-три раза в год? – Юлька кивнула. - Тогда вон тот шарф, что мы смотрели до этого, ему пригодится гораздо больше, чем вот эта фиговина для удочек.
- Рыбалка – это святое дело для любого мужчины, – рассмеялась Юлька, отстаивая свою идею.
- Да, ну, брось! Они притворяются! Кому может по-настоящему нравиться просыпаться в субботу в пять утра, чтобы покормить собой комаров в дремучей глуши? – улыбнулся в ответ Олег. А потом застыл. Из его рук вывалился пакет с покупками, и он, неловко наклонившись, попытался его поднять. Но у него ничего не получалось – настолько тряслись его пальцы.
- С наступающим, Олег, – тихо проговорила стоящая невдалеке Вера.
- И тебя.
Мужчине удалось кое-как взять себя в руки, он, наконец, поднялся и скользнул взглядом по беременной бывшей жене. Сглотнул. Силился что-то добавить, но губы совершенно не слушались. Его руку сжала шершавая Юлькина ладошка. Это она так поддерживала его, наверное. Совсем докатился. Слабак…
- Олег…
- Вера… - Начали одновременно, и так же синхронно замолчали. – Разве тебе можно… сейчас…
- Не то, чтобы. Но я счастлива, – улыбнулась женщина. Она опиралась на трость и руку своего мужчины, который наблюдал за их диалогом с совершенно нечитабельным выражением на лице. Олег в который раз сглотнул. Воспоминания обрушились на него с новой силой, и ему в какой-то миг показалось, что он не выдержит. Покачнулся. Позорно, и совсем не по-мужски. Вот Вера даже после аварии устояла, опираясь на трость. А он едва не растянулся у ее ног. Спасибо Юльке – подхватила. Или это делало его еще более слабым в глазах окружающих?
- Я рад, что у тебя все хорошо, – наконец выдавил он. Потому что нужно было что-то говорить. Не то, что рвало ему сердце, а то, чего от него ждали, ввиду необходимости соблюдения приличий.
- Спасибо, Олеж. Я тоже за тебя рада, – улыбнулась Вера, бросая приветливый взгляд на Юльку.
- Что? Нет… Это совсем не то, что ты подумала…
- Да? Извини. Ну… Ладно, нам, пожалуй, пора…
Вера еще раз улыбнулась всем присутствующим, а потом медленно развернулась и пошла, припадая на одну ногу. А Олег стоял, беспомощно опустив руки, и смотрел, как она уходит. Пока в голове не возникли Юлькины утренние слова о том, что правда – это великое освобождение от рабства и фальши внутри себя.
- Вера, подожди! – Он помчался к ней, обходя стеллажи с товаром, и замер, подойдя вплотную. – У меня ничего не хорошо. У меня все плохо на самом деле. Мне два года уже безумно, до ломоты в костях, до рези в горле плохо… - Он вглядывался в до боли родные глаза и говорил-говорил-говорил… - Я скучаю по нему, Вера. Дико, безумно, и со временем не становится лучше. Время не лечит, понимаешь? И по тебе я тоже скучаю. Я практически не сплю. Вы все время перед глазами. И вина разъедает душу, как кислота. Я ведь так виноват перед тобой. Ты простишь меня, Вера? – Он говорил, и не замечал, что слезы потоком льются из глаз. Зато Верины слезы почему-то видел кристально ясно. И еще больше себя за них винил.