— Три бани, — сказал Белов. — Всего три общественные бани: в Дорогобуже, Хватовом Заводе и Алексино. Кое-где в деревнях баньки по-черному, через них дивизии не пропустишь.
— У нас есть саперы, есть плотники. Войска можно вывести из населенных пунктов в леса, в землянки, построить там бани, наладить стирку. И вообще начать решительный поход за чистоту.
— Войска выполняют боевые задачи.
— Эпидемия тифа может оказаться страшней, чем фашисты. Пойдет косить всех без разбора.
— Представляю, что это такое. На себе испытал когда-то. Ваши предложения мы, безусловно, учтем. А сейчас соберите медперсонал, хочу побеседовать с врачами и сестрами.
Минут через двадцать в избе стало тесно. Разговаривая с женщинами, Павел Алексеевич приглядывался к ним. Отвечали они бойко, с юмором, хотя вид у всех усталый, измученный. Старые платья и гимнастерки расползались от ветхости.
— Скажите, товарищи, — обратился ко всем сразу Белов. — В чем вы нуждаетесь в первую очередь?
Женщины, вероятно, отвыкли от подобных вопросов. Переглядывались недоуменно. Потом раздалось несколько голосов:
— В медикаментах.
— Медикаменты нужны, перевязочный материал.
— Хирургические инструменты! — крикнула от окна рыжеволосая женщина в облезлой меховой телогрейке поверх гимнастерки.
— Это мне известно, — сказал Белов. — Сделаю все, что смогу. Но я хочу знать, в чем особенно нуждаетесь вы сами? Каждая из вас лично?
Женщины молчали. Им требовалось многое. Им надоело шлепать в валенках по лужам, наматывать сопревшие портянки, надоело жить впроголодь, спать на голых досках, штопать свое изношенное тряпье. Но они знали, что здесь, в тылу врага, нет вещевых и продовольственных складов, а генерал — еще не бог.
— Я не обещаю выполнить все просьбы, — сказал Павел Алексеевич, понявший их состояние, — Требуйте только то, без чего нельзя обойтись.
— Чулки! — со вздохом вырвалось у одной из женщин.
— Что-о-о? — повернулся к ней Белов.
— Очень трудно без чулок! — поддержали ее другие медички. — Обувь тяжелая, разношенная, ноги натираем. А в ботинках еще хуже будет. И некрасиво на босу ногу.
Павел Алексеевич вопросительно посмотрел на Новоселова. Тот кивнул, улыбнувшись:
— Надоели они мне чулками своими.
— Я постараюсь, — произнес Белов не совсем уверенно. Он был несколько обескуражен этой просьбой, но ничего не поделаешь — сам затеял разговор…
Темнело, когда генерал отправился дальше. Во главе небольшого отряда всадников Белов ехал по грязной дороге навстречу сырому теплому ветру. И вдруг расхохотался так весело и так неожиданно, что адъютант даже коня хлестнул — рванулся, словно на помощь.
— Слушай, Михайлов, — сквозь смех сказал Павел Алексеевич. — Ты представь себе физиономии снабженцев там, в штабе фронта! Они ведь нас наполовину похоронили. Безнадежными нас считают. А тут — радиограмма: генерал Белов требует немедленно выслать сто пар женских чулок! Каково, а?
Адъютант вежливо улыбнулся. Снабженцев из штаба фронта он не знал, и представить их лица ему было трудно. А Павел Алексеевич, насмеявшись в свое удовольствие, произнес серьезно:
— Запиши. Запросить сто комплектов женского обмундирования. И напоминай, пока не пришлют. Они там думают, что только боеприпасы важны… Это первое. А второе — представить военврача Новоселова к награждению орденом Красного Знамени…
С большака свернули на узкую дорогу, ведущую в глубь дремучего леса, к посадочной площадке. Много потрудились тут бойцы, прорубая просеку среди старых, могучих стволов. Кроны деревьев сплетались над головой настолько густо, что весна еще не вытеснила под их навесом остатки зимы: от больших грязных сугробов веяло промозглым холодом.
Нагнали санный обоз — гужевая транспортная рота направлялась за грузами. В головных санях, подняв воротник полушубка, дремал подполковник Грибов. Спрыгнув с коня, Павел Алексеевич сел рядом с начальником тыла, поинтересовался:
— Не пора ли на колеса переходить?
— Колесо пока вязнет. Полозом хоть и трудно стало, но надежней. В лесу дорога — лед со снегом. Видите, как тащимся? Запоздать можем.
— Сегодня что обещают?
— В основном противотанковые мины, — ответил Грибов, подвигаясь и уступая генералу теплое, нагретое место на разостланном тулупе. — Сапоги должны выгрузить. Кроме того — рота противотанковых ружей. Ее принимает представитель воздушно-десантного корпуса. А всего — тридцать шесть самолето-вылетов.
Миновав контрольно-пропускной пост, Белов и Грибов подъехали к дому среди сосен на краю ровной поляны. Начальник обслуживающей команды доложил: к приему самолетов все готово.