Юнкер попросил карту, отметил карандашом: немецкие колонны с двух сторон движутся наперерез русским, чтобы встретить их на шоссе.
Не идут ли немцы вслед за конницей по лесной дороге? Нет, этого летчик не видел. Никто не вступит на эту дорогу в ад.
Услышав от переводчика такой ответ, Павел Алексеевич с интересом взглянул на пленного. Усмехнулся:
— Для кого как. Кому в ад, кому в рай… Скажите юнцу, чтобы нанес на карту все, что видел и знает. Александр Константинович!
— Я! — отозвался Кононенко.
— Проследите.
Юнкер привык точно выполнять приказания. К тому же он боялся, что его убьют, если заподозрят во лжи. Он добросовестно потрудился над картой, а потом поставил внизу дату и свою подпись. Эта карта помогла Белову лучше оценить обстановку.
Летчика приказано было вести с собой на Большую землю. Но дорога через болотистый лес действительно оказалась для него дорогой в ад. Судьба заставила юнкера пережить все, что переживали люди, на головы которых сыпал он недавно свои бомбы.
Путь по скользкой, чавкающей, расползающейся, гати длился бесконечно. Со страхом прислушивался летчик к гулу авиационных моторов. И удивлялся спокойствию, выдержке русских.
Перед ним шла деревенская женщина в длинной широкой юбке. За спиной у нее была котомка, на руках — маленький ребенок. Когда ребенок начинал плакать, женщина давала ему сухую коричневую грудь. Молока в груди не было. Ребенок чмокал, потом принимался кричать еще громче. Женщина совала ему в рот смоченный водой кусок обсосанного сухаря, и ребенок стихал.
Рядом с женщиной, держась за нее левой рукой, неотступно шагал высокий солдат, может быть ее муж. У него не было пилотки и ремня на гимнастерке. На лице струпья ожогов, вместо глаз зияли черные провалы.
Он не просто шел, этот слепой. Он нес два цинковых ящика с патронами, которые были связаны толстой веревкой. Спотыкался на бревнах, ноги его срывались в грязь. Он горбился под тяжестью ящиков и упорно шагал вслед за женщиной. Иногда он даже улыбался, слыша голос ребенка. Летчику почему-то страшно становилось от этой улыбки. И еще он боялся, как бы при очередном налете бомба не убила эту женщину и ее малыша.
При четвертой бомбежке кто-то из товарищей юнкера по училищу получил, вероятно, удовольствие, точно сбросив смертоносный груз на лесную дорогу. Юнкеру оторвало взрывом обе ступни.
Во второй половине дня, по настойчивой просьбе Белова, с Большой земли прилетели истребители. Они появлялись группами через небольшие промежутки времени и очистили небо от гитлеровских самолетов. Воспользовавшись этим, войска Белова начали выходить к Варшавскому шоссе и занимать отведенные им рубежи на краю леса.
Разведка сообщила, что немцы успели подтянуть к месту намеченного прорыва полк пехоты с десятью танками и артиллерией. Это был авангард, основные силы противника быстро приближались с двух сторон по шоссе. Утром они будут здесь. А утро в июне начинается рано.
К полуночи вся группа изготовилась для решительного броска. Впереди стояли самые полнокровные части генерала Баранова: 1-й Саратовский, 3-й Белозерский, 5-й Таманский и 6-й Камышинский гвардейские кавалерийские полки. В затылок им выстроилась 2-я гвардейская кавалерийская дивизия полковника Зубова, понесшая большие потери в предыдущих боях.
Гвардейские части составляли левую колонну. А в правой колонне главной ударной силой был воздушно-десантный корпус, объединявший остатки четырех воздушно-десантных бригад. Вслед за корпусом стояла еще одна бригада — 8-я воздушно-десантная. 329-я стрелковая дивизия, имевшая около тысячи бойцов и командиров, замыкала колонну. Чтобы во тьме не спутать своих с немцами, каждый воин повязал левую руку либо бинтом, либо полоской от разорванного белья.
Всю уцелевшую артиллерию, все минометы и противотанковые ружья Белов приказал выставить на флангах прорыва.
Подготовка закончилась. Павел Алексеевич сделал все, что мог. Остальное зависело от тех командиров, которые будут непосредственно вести бой, — труднейший бой с противником, который находился не только впереди, но и справа и слева, силы которого возрастали с каждым часом.
Атака началась без артиллерийской подготовки. Передовые отряды гвардейских полков внезапным броском из леса вырвались на шоссе, оттеснив гитлеровцев в поле. Немцы спешно окапывались там, ведя непрерывный пулеметный огонь. А на флангах прорыва развертывались вражеские батареи, подошли первые танковые подразделения.