— Дела неважные, — сказал он. — Противник не только обороняется, но и отбрасывает мои передовые отряды. Хочу сам съездить.
— Вместе поедем.
Павел Алексеевич насторожился, услышав команду «Возду-у-ух!», долетевшую со двора. По звуку моторов определил: немецкие бомбардировщики. Посмотрел на Баранова, тот рукой махнул:
— Негде укрыться. Был погреб за домом, его прямым попаданием разнесло. Пятый раз за день налетают. От них главные потери… Мы как, Павел Алексеевич, в хате переждем или на улице?
— Пошли, пошли! Там хоть видно, куда бомба летит!
— Когда увидишь, прятаться поздно, — усмехнулся Баранов, застегивая шинель.
Остановились у плетня, глядя в мутное, серое небо. Из соседнего дома выскочил комиссар дивизии Нельзин, хорошо знакомый Павлу Алексеевичу — долгое время он исполнял обязанности комиссара корпуса. Нельзин в одной гимнастерке, без шапки. В руках — стопка бумаг. Крикнул кому-то, чтобы готовили коня.
— Комиссар, немец летит! — предупредил Баранов.
— Некогда мне, — рассеянно ответил тот и скрылся за дверью.
Мелкие бомбы рвались поодаль, в центре села и на огородах. Немцы бомбили бесприцельно, не снижаясь — опасались пулеметчиков. Следя за самолетами, которые разворачивались для нового захода, Павел Алексеевич вспомнил, как стоял летом с Родионом Яковлевичем Малиновским под немецкими бомбами. Тогда была бравада, было мальчишество, даже любопытство какое-то. А сейчас лишь одно желание — надежней укрыться… Об этом он и сказал Баранову.
— Воронка тут на месте погреба, — ответил Виктор Кириллович. — Большая. Пойдемте.
Резкий нарастающий визг бросил их на землю. И сразу — удар, пламя, дым! Генералов подкинуло. Сверху падали твердые комья земли.
Взрывы отдалились. Белов осторожно приподнялся. Почему-то болела грудь. Ощупал себя, отряхнул бекешу. Неподалеку дымились аккуратные черные ямки. Соседний дом накренился, осел на один бок.
— Комиссара убило! — закричал кто-то.
Баранов, хромая, побежал к дому.
Два бойца вынесли на крыльцо Нельзина. На ноге не было сапога, брюки почернели от крови.
— Жив? — склонился над ним Баранов.
— Кость раздроблена, кажется.
С ноги комиссара, с мокрых клочьев штанины падали на мерзлую землю красные капли.
— В медсандивизион! — распорядился Павел Алексеевич. — Везите быстрее!
Отправив Нельзина, они сели на коней и поскакали к лесу, плотной стеной возвышавшемуся западнее села. Чем дальше ехали по извилистой узкой дороге, тем громче становился треск выстрелов. Баранов вздыхал — жалел комиссара. И себя тоже, наверно. С Нельзиным они жили дружно… А Павел Алексеевич думал, что все меньше и меньше остается людей, с которыми он встретил войну. И они с Барановым тоже не заговоренные… Словно угадав его мысли, Виктор Кириллович сказал:
— Крепко, Павел Алексеевич, молится кто-то за нас.
— Побасенка такая есть, — улыбнулся Белов. — Смерть генералов оберегает. Генералы первые помощники в ее деле, самый большой урожай дают. Без них ей трудно. Хороших генералов, у которых потерь мало, она иной раз забирает. А уж плохих — ни-ни!
— Мне, значит, опасаться нечего? — настороженно произнес Баранов.
— Не разводи самокритику, Виктор Кириллович. Это к слову пришлось.
Они миновали старый лес. Начался густой ельник, в котором укрывались коноводы с лошадьми. Даже костерчики горели кое-где: бойцы обогревали раненых, кипятили чай и пекли картошку.
За ельником открылась деревня на пригорке посреди обширной поляны. Немцы с возвышенности простреливали все безлесное пространство. В бинокль видны были траншеи, проволочные заграждения. Деревня горела. Ветер гнал над поляной клочья дыма.
На опушке готовился к повторной атаке спешенный эскадрон. Ударила по немецким окопам батарея. Выползли из леса три танка. Стреляя на ходу, двинулись к деревне. За машинами бежали бойцы. Когда они приблизились к крайним сараям, огонь немцев резко усилился. Непрерывно хлестали пулеметы. Стрекотание автоматов слилось в сплошной треск.
Цепь залегла, не добежав до окопов. Танк, который шел впереди, начал было утюжить колючую проволоку, но подорвался на мине. Второй взял его на буксир, пытаясь вытянуть в безопасное место. Третий медленно отползал, прикрывая огнем товарищей.
— Нет, — сказал Баранов, — не справятся. Завтра общее наступление, а у меня эта деревушка поперек горла.
— Попробуйте обойти ночью. Ищите слабые места в обороне фашистов, свободные тропы и просеки.