Распоряжения были отданы, и Белов решил наконец съездить в Тулу, к командарму 50-й генералу Болдину. Надо было договориться о дальнейшем взаимодействии.
Шофер вел машину осторожно. Даже на вездеходе не разгонишься — настолько плоха разбитая, обледеневшая дорога. Кое-где воткнуты колышки с фанеркой: суриком написано — «мины!». Вездеход переваливал через кювет и двигался в объезд, лавируя среди свежих воронок.
Проехали мимо церкви, которую Белов знал еще по довоенному времени, — в ее ограде похоронены дети и родственники Льва Николаевича Толстого. Велико было желание свернуть в Ясную Поляну, поклониться дорогой могиле, но нет времени.
Глядя на заснеженный лес, скрывавший от глаз имение Толстого, генерал вспомнил донесение разведчиков, которые одними из первых вошли в Ясную Поляну. Удивительно, чем руководствовался Гудериан, не препятствовавший солдатам грабить музей, оскорблять память замечательного писателя.
Павел Алексеевич приподнялся на сиденье, осматриваясь. Позади осталась темная полоса Засеки, отодвинулись заводские корпуса Косой Горы. Начинался город. Земля тут была сплошь изранена, искалечена воронками, окопами, рвами. Ряды ежей, заграждения из колючей проволоки, руины построек, выгоревшие коробки танков — все говорило о кровопролитных боях.
Вот уже больше месяца, начиная с контрудара под Серпуховом, корпус Белова оперативно взаимодействовал с защитниками Тулы. И 50-я армия, оборонявшая город, и кавалеристы имели одну общую задачу: отбросить, разгромить вражескую клешню, нависавшую над Москвой с юга. Павел Алексеевич понимал: как бы ни отличились в боях его гвардейцы, значительную роль в этом деле играла все-таки Тула. И вот теперь он с волнением смотрел на израненные улицы города, вставшего перед гитлеровцами непреодолимой преградой.
По оперативным сводкам, по рассказам очевидцев Павел Алексеевич хорошо знал, как все было.
Враг нахлынул стремительно. В середине дня 29 октября танки и мотопехота появились в районе Косой Горы. Они с ходу разгромили оборонявшиеся здесь части 290-й стрелковой дивизии, отбросили их за Упу и устремились дальше. Вскоре передовые отряды немцев достигли окраины города — Рогожинского поселка. Здесь их встретил Тульский добровольческий полк с двумя зенитными батареями, оседлавший Орловское шоссе. Справа, возле городского парка, окопался 156-й полк НКВД. Левее, вдоль Воронежского шоссе, закрепились подразделения 154-й стрелковой дивизии. Это было все, чем располагал тогда город.
Главный удар приняли на себя добровольцы, вчерашние рабочие и служащие, студенты и преподаватели, ученики старших классов. Они укрывались в траншеях, рыть которые выходили целыми семьями. Они держали оружие, сделанное своими руками. Они знали — через родные улицы пролегла дорога к столице.
В истории государства Российского ни один город не сделал столько для защиты Москвы, сколько сделала Тула. От нее поворачивали назад, в южные степи, печенеги и половцы. На протяжении нескольких веков волна за волной катились вдоль Муравского тракта беспощадные орды крымских татар. В лесных дебрях, на засечных линиях, протянувшихся от Тулы к Одоеву и дальше к Оке, встречала дикую конницу засечная стража — по одному человеку от двадцати дворов. Раздавался сигнал тревоги. Ремесленники оставляли свои наковальни, крестьяне — соху.
В страшных рубках на лесных завалах, на просторных полях костьми ложились русские ратники. И если по их трупам прорывались иногда степняки, то докатывались до московского Кремля — никто больше не в силах был задержать орду.
В грозный год гражданской войны на рубежах Тульской губернии были остановлены и опрокинуты деникинские войска.
Какой это удивительный край в самом центре России, взрастивший великих писателей и непревзойденных умельцев мастеровых, край земледельцев и воинов, щедрый и скромный! Всегда отдавал он стране все лучшее, ничего не требуя взамен. Где-то строились дворцы, росли на дальних окраинах новые красивые города, а трудовая Тула так и жила в старых домишках возле своих заводов, а тульские хлеборобы никак не могли заменить соломенные крыши железной кровлей.
И вот снова накатилась с юга орда, теперь уже не конная, а механизированная, и опять вышла навстречу неприятелю вся Тула.
Тысячи снарядов и бомб обрушили гитлеровцы на добровольческий полк. Хлеща пулеметным огнем, поползли танки, хлынула следом пехота. Но полк не дрогнул. Стрелки выкашивали атакующие цепи. В танки летели бутылки с горючей смесью: их готовили поблизости, на ликероводочном заводе.
31 октября немецкая пехота при поддержке ста броневых машин устремлялась на штурм восемь раз. И каждый раз отступала!