Командир одного из эскадронов показался Павлу Алексеевичу знакомым. Когда остановилась машина и лейтенант подбежал с докладом, узнал его: светловолосый парень из одногодичников, звание получил летом. Белова окружили рядовые, сержанты. Посыпались радостные вопросы:
— Меня не помните, товарищ генерал? На Пруте мы мост…
— Говорят, Синицкого начальником штаба дивизии назначили, верно?
— А меня на Днепре садануло!
Из тысяч, из десятков тысяч бойцов многих ли упомнишь в лицо, по именам! Не это главное. Важно, что люди вернулись в свой корпус! Павел Алексеевич улыбался, пожимал протянутые руки. Он давно знал, как велика тяга у выбывших по ранению ветеранов назад, в родное соединение. Многие воины, не долечившись, убегали из госпиталей, чтобы после выздоровления не попасть в пехоту или в танкисты. Делали это, даже рискуя оказаться в списках дезертиров.
Нет, зря Генеральный штаб не учитывал в своей работе важный моральный фактор — почти не использовал богатый опыт прошлых войн по закреплению за соединениями запасных полков. Личный состав в войсках перемешивался, ослаблялись узы фронтового товарищества, забывались традиции.
Несколько раз писал Павел Алексеевич в Паркомат обороны, просил, чтобы все бойцы корпуса, лечившиеся в разных госпиталях, после выздоровления направлялись в один запасный полк, а потом — в свою часть. Будучи в Москве, Белов говорил об этом с маршалом Буденным и с заместителем наркома Е. А. Щаденко, который в конце концов отдал приказ: за корпусом Белова был закреплен запасный кавалерийский полк, размещавшийся в городе Коврове.
И теперь вместе с новым пополнением вернулась в корпус большая группа воинов, поправившихся после ранения. Радостно встречали их уцелевшие в боях ветераны. Настоящий праздник был в этот день в эскадронах!
В комнате пусто. Время к рассвету, все спят. Перед генералом на столе карта, стопка донесений, командирская линейка и циркуль. В руке — лист бумаги. Снова и снова перечитывал Павел Алексеевич только что полученную директиву:
«Командующему конно-механизированной группой генерал-майору т. Белову.
Вам поручает Военный совет фронта особо ответственную задачу: быстро выйти в район Юхнова и разгромить тылы и штаб 4-й армии немцев. Для обеспечения флангов и тыла группы нужно захватить и прочно удержать Сухиничи, Мещовск, Мосальск.
Военный совет фронта может в ваше распоряжение дать дополнительно три кавалерийские дивизии (от 10-й армии), одну-две стрелковые дивизии, пополнить танками до 50 штук. Донесите свой план действий.
При составлении плана иметь в виду, что Калуга к моменту прохода группы будет занята.
20. 12. 41. 4.00.
Жуков. Булганин. Соколовский».
Павел Алексеевич взял папиросу и затянулся глубоко, с удовольствием. Директива радовала его размахом и истинно кавалерийской дерзостью. Операция затевалась необычная, и именно в этом, в ее неожиданности для немцев, крылся ключ успеха.
Хорошая директива, ничего не скажешь. Вот только будет ли занята Калуга — это вопрос… Бросок на Юхнов — понятно. Немцы взвоют, когда будут перерезаны важнейшие коммуникации в их тылу. Но хватит ли сил, чтобы освободить крупные опорные пункты Сухиничи, Мещовск и Мосальск? А на пути к ним еще Одоев, Белёв и Козельск. Захватить их пехотой? Однако пехота не поспевает за кавалеристами…
Об этом еще будет время подумать. А пока — первый этап операции.
Циркуль легко покрыл расстояние от Крапивны до Юхнова. Сколько тут получается? Так, частям корпуса надо преодолеть сто восемьдесят — сто девяносто километров. Хороших дорог нет до Варшавского шоссе, на котором и стоит Юхнов. Автомагистраль эта связывает немцев в Подмосковье с глубоким тылом, с самой Германией. Вдоль шоссе у фашистов расположены базы снабжения, тыловые учреждения, госпитали, аэродромы. Корпус же пойдет туда, отрываясь от своих тылов, по лесным массивам, по проселкам, которые не наезжены местными жителями в эту военную зиму.
За один прием такое расстояние не осилить. На пути корпуса снова Ока — теперь верховье. Дойти до реки и форсировать ее — вот первый этап операции, задача на четыре-пять дней. Но прежде всего требуется взять районный центр Одоев, расположенный километрах в тридцати от Крапивны.