Что нужно успеть сделать до наступления ночи? Непременно успеть?
Каждому ясно, что, во-первых, наладить радиосвязь, во-вторых, собрать в одно место занесенные пургой продукты и теплые вещи, в-третьих, разбить палатки, поместив туда самых слабых, наиболее обмерзших, усталых, окоченевших. К счастью, женщины и дети находятся уже под кровом. Они воспользовались палаткой физика Факидова, еще месяц назад поставленной на льду для научных работ.
Работа длилась до позднего вечера. Никто в этот вечер не намечал плана работ, никто не управлял самой работой, не регулировал ее, не отдавал никаких распоряжений (за исключением единственного распоряжения Копусова об организации пище-вещевого «склада», что он поручил т. Канцыну, заменившему Могилевича). Все делалось как будто само собой, причем люди разбились по участкам работ удивительно равномерно и целесообразно. [122]
Хлопотно пришлось Кренкелю и его радиобригаде — тт. Иванюку и Иванову. Мачты для антенны нужно вбивать в лед, а лед твердый, как цемент. Мачты не держатся во льду — ветер опрокидывает их.
В темноте под рукой нельзя найти топора, ножа, веревки, плоскогубцев. Отложишь топор на минуту — засыпает снегом, того и гляди, вовсе не найдешь. В темноте по льдине с возгласами носятся темные фигуры, не различишь — кто, задевают ногами за провода, обрывают их.
Мачты установлены, радиоаппаратура в палатке. Но Кренкель в недоумении. Радиоаппаратура находится в палатке Факидова, а палатка Факидова переполнена женщинами, детьми, слабыми, замерзшими. Устанавливать там радиоаппаратуру нет возможности. Но других палаток нет. Еще не готовы. Может быть женщин и детей выселить на время на мороз, а самому немедленно заняться налаживанием радиосвязи? По сути дела в нашем положении самое важное радиосвязь.
Кренкель не решился самолично разрешить вопрос и отправился разыскивать Шмидта. Шмидт конечно приказал не трогать женщин и детей, а для радиосвязи занять первую палатку, какая будет готова.
Первая палатка была готова только через час. Она оказалась палаткой нашей группы (я, Стаханов, Ширшов, Гаккель, Громов, Шафран, Решетников и другие). Никто из нас не знал о распоряжении О. Ю. Шмидта, которым заручился Кренкель на предмет использования первой готовой палатки.
Едва мы залезли в свою палатку, совершенно разбитые усталостью, голодом, морозом, ветром, как пожаловал Кренкель и смиренно попросил «уголок для радиостанции».
Кренкелю? Уголок для радиостанции? Ну что за вопрос! Конечно дать!
Мы прижались друг к другу теснее, легли в «два этажа» и выделили нужный уголок.
В общем Кренкелю спасибо, что он в тот же вечер не выставил нас на мороз строить вторую палатку. Мы были в таком состоянии, что не смогли бы этого сделать.
Еще через час палаток было уже достаточно. Никакого отопления на сегодняшнюю ночь в них, разумеется, не предполагалось. О «комфорте» будем думать завтра, а сегодня хорошо и то, что имеем защиту от ветра. [123]
Часам к десяти готов «склад». Стены сложены из ящиков с галетами. Сверху перекинули пару досок и накрыли брезентом — вот и крыша. Вместо двери — кусок брезента.
Внутрь «склада» втащили тюки с малицами, спальными мешками, и т. Канцын начал выдачу теплых вещей.
На корабле по приказанию Копусова на руки не выдавалось ни меховой одежды, ни спальных мешков. Обстоятельства, при которых погибал «Челюскин», показали всю основательность и предусмотрительность распоряжения Копусова. При выгрузке продуктов на лед никто из нас не надел бы на себя малиц и прочей меховой одежды, так как невозможно было бы работать. Половина из них несомненно была бы забыта в каютах, как личные вещи.
Канцын проработал на «складе» до пяти часов утра. Еще при выгрузке с корабля он промочил валенки, и они примерзли к его ногам. Так он ходил до позднего вечера. Улучив минуту, он разрезал примерзшие валенки, надел сухие и продолжал выдачу теплых вещей. Необходимо было выдать каждому. В эту ночь без меховой одежды можно было замерзнуть или в лучшем случае сильно простудиться.
По мы так назяблись за день, что и выданные теплые вещи не могли нас согреть. Я мучился всю ночь, проведя ее в полудремоте.
Это была самая длинная, холодная, голодная и вместе с тем одна из самых замечательных ночей в моей жизни.