Рассуждали о том, как мы отсюда выберемся. Предложения были самые туманные, много об этом не говорили. Все сильно устали. Проснувшись ранним утром, я не мог сразу разобрать, в чем дело, куда я попал и где нахожусь. Отверстие в малице было забито снегом и инеем. Я не знал, как вылезть из мешка и малицы, поэтому долго ворочался. Снег залез за шею и в согретые места. После некоторых усилий я вылез из мешка. В палатке спало только четыре человека, остальные уже бодрствовали и ходили по лагерю. Выйдя из палатки, я увидел странные в неуклюжей одежде фигуры, похожие на моржей. Никого нельзя было узнать. Все чувствовали себя в этой одежде неловко, друг на друга смотрели и улыбались. За ночь наш лагерь был сильно занесен снегом. Было как-то не по себе. Вот жилища, где мы должны продолжать свою жизнь. Как мы отсюда выберемся?
Ходили на место гибели «Челюскина». Грязные льдины, перемешанные с бревнами, шлюпками, мешками, ящиками, досками, напоминали о вчерашней трагедии. Вчера только на этом месте стояло судно, мы жили в чистых каютах, спали на койках, позавчера только у нас был музыкальный вечер, позавчера в последний раз в кают-компании Задоров пел под аккомпанемент струнного оркестра свою любимую песенку «В гавани», а сегодня мы ходим и смотрим на обломки, среди которых нашли рубашечку Карины, всплывшие книги, дневник Белопольского и много разной мелочи… [15]
(обратно)Гидрохимик П. Лобза. Итак, — на льдине
Наступила первая ночь на льду. Около восьми часов работали челюскинцы на 32-градусном морозе. Все мечтали о том, чтобы укрыться от ветра, отдохнуть.
— Место в палатке есть?
— Есть, залезай.
Так подбираются группы. Я заглядываю в одну из палаток, там человек десять — втиснуться невозможно. Иду к другой палатке:
— Сколько здесь человек?
— Пока я один, — слышится из темноты.
Узнаю по голосу одного из научных сотрудников. Подходят еще трое. Образуется группа из пяти человек: Баевский и Копусов — заместители Шмидта; инженер-физик Факидов, или по-челюскински Фарадей, — молодой ученый, до 16 лет не знавший ни слова по-русски и за последние 12 лет овладевший высотами науки; моторист Иванов, он же дядя Саша, — любитель заунывных русских песен; пятая — я.
Надо устраиваться на ночлег. Получили по спальному мешку из [16] собачьих шкур. Зажгли фонарь «летучая мышь». Залезли в мешки, повалились на бугристый ледяной пол, местами покрытый фанерой, и через мгновенье заснули.
На утро назначают всех на работу. Баевский и Факидов идут на майну вылавливать строительные материалы. Копусов приступает к учету продовольствия.
Вот что нам удалось спасти с «Челюскина»: 60 ящиков мясных консервов, пять ящиков рыбных, 50 ящиков галет (по 80 пачек в 400 граммов), два ящика сыру (по 30 головок), 19 ящиков масла сливочного (по 20 килограммов), три шестипудовых бочки топленого масла, полбочки помидоров, 12 мешков сушеного картофеля, три мешка рису, три мешка сухарей, три ящика конфет, пол-ящика какао, некоторое количество шоколада, мешок сушеной моркови, мешок муки, четыре мешка соли, два ящика прессованного чаю, 10 ящиков сгущенного молока (по 40 банок), ящик чаю, восемь мешков белой муки и столько же ржаной, два мешка сахару, три свиные туши по шесть пудов и несколько пудов крупы. Этого количества продуктов хватит минимум на два месяца, а при жесткой экономии — и на три. Установили дневную норму: галет 200 граммов на человека, сахару 30 граммов, на общий обед для 104 человек 25 банок и на ужин 20 банок мясных консервов. Периодически — хотя и не часто — выдаются свежее свиное сало, молоко, какао, рыбные консервы.
Из вещей спасли: малицы и спальные мешки на всех; 12 кожаных тужурок; семь кожаных брюк; холодные сапоги и валенки по одной паре на всех; 33 пары унтов (выдаем по состоянию здоровья); 23 пары меховых чулок; по три пары белья на каждого; меховые рубашки и брюки для слабых. Свитерами, чулками и рукавицами снабжены все. Шапок, ватников и полупальто достаточно. Спасено 50 матрацев, 67 подушек, 70 одеял.
С посудой дело обстоит так: с камбуза выброшен один котел, много вилок. Но у нас очень мало ложек, нет кастрюль, всего три-четыре чайника. Сковородок нет. Кружек хватает на всех. 10–12 примусов, керосинки не все исправны — нет верхних частей. Запасные горелки, насосы, иголки для примусов имеются. Кроме того мы имеем девять камельков. Для шитья есть суровые и катушечные нитки. Спасено 12 ящиков патронов, четыре ящика пороху, пять охотничьих ружей, семь револьверов.
Возвращаюсь к распределению обязанностей между жителями нашей палатки. [17]