Живем пока мы неплохо. Продукты есть. Спать тепло. Палатка у нас-одно удовольствие!
День в лагере. Встаем в семь часов утра. Пьем плиточный чай с сахаром и галетами. По норме их положено две, а хочется больше… В 8 часов 30 минут начинаются работы по лагерю. Плотники строят сигнальную 15-метровую будку. Она будет прекрасным опознавательным знаком, если не обвалится торос, на котором она стоит. В 12–13 часов — обед на 104 человека: суп из 25 банок консервов с крупой или с сухими овощами; на второе — опять тот же чай. В 16 часов кончаются работы. В это время выдается ужин из кухни, похожей теперь благодаря трещине на водяную мельницу. Ужин обычно состоит из гречневой каши, но сегодня — рисовая с маслом. [83]
Вечером питаемся, чем придется, то есть пьем чай, подогреваем кашу и еще раз пьем чай. Мы ни от чего не отказываемся и, кажется, готовы есть без конца.
Сегодня ели лепешки с чаем, и они всем понравились, разве только чувствовался их недостаток. Кроме камелька у нас имеются примус, ведро, кастрюля, чашки, ложки и даже сковородка-самоделка. В общем полное хозяйство. Как чувствуют себя другие, не знаю, но сам я просто влюблен в палатку и в свой спальный мешок.
Вчера ночью потревожило жителей барака. Близко от него торосило лед на месте гибели судна. Торошением выжало часть леса, среди него нашли бочку коровьего масла, которую тотчас дружно погрузи ли на санки и отвезли к продовольственной базе.
24 февраля
Сегодня переговаривались флажками по азбуке Морзе с жителями аэродрома. Сигнальщиком был я. Переговоры увенчались успехом, правда, только после десятикратного повторения.
Самолеты не вылетали из-за плохой погоды. На мысе Северном самолет «Н-4» выбыл из строя — сломался при посадке во время пробного полета.
Наш самолет разобрали для переноски на аэродром. Сегодня перенесли туда плоскости.
25 февраля
Пасмурно. Временами снег.
30 человек на санях везли самолет на аэродром. На это понадобилось больше двух часов. На-днях будет пробный полет.
Сегодня у нас в палатке масленица: мы напекли из ржаной муки лепешек на масле. Хотя лепешки были, как свинцовые, спрос на них превышал предложение.
Вечером все брились.
В общем совсем обжились.
Из-за плохой видимости самолет из Уэллена не вылетал.
26 февраля
Ясно, но о самолетах ничего не слышно. Погода у нас на редкость хорошая. Только бы искать нас самолету!
Пошли уже четырнадцатые сутки нашей жизни на дрейфующем льду.
Пока все благополучно. Больных нет. [85]
27 февраля
Восьмой час утра.
Моюсь и наблюдаю восход солнца. Раскаленное пятно на горизонте в хаотическом ворохе облаков предвещает появление великого светила. Появляется солнце и сквозь открытые двери заглядывает к нам в палатку, как бы приветствуя с добрым утром. Хорошо!
28 февраля
Метет снег. Самолеты в Уэллене приспосабливаются к посадочной площадке наших размеров.
Уже полмесяца, как мы на льду.
Установили в кухне новую печь с духовкой для выпечки хлеба. Пробные лепешки вышли очень вкусными.
Наш самолет собран, ждем теплой погоды для полета.
Сегодня выходной день. Провели его в палатке. С удовольствием читали третью часть «Тихого Дона» Шолохова.
1 марта
Пятибалльный ветер при 33° мороза. Холодно-холодно. Тянет поземка. По крыше точно кошки бегают. Посередине лагеря змеится новая трещина. Из-за холода не работаем. Сидим в палатке, читаем Шолохова.
2 марта
Температура минус 31° по Цельсию. Не работаем. Выпущен второй номер лагерной газеты «Не сдадимся!» с юмористическим отделом: «Как о нас могут подумать». Нарисованы разные страсти. И верно, чего только не думают дома о наших мучениях!
Сегодня сообщили, что «Смоленск» с самолетами вышел из Владивостока 28 февраля. «Сталинград» тоже уже в пути. Завтра выходит из Владивостока еще один пароход с дирижаблем и самолетами. «Литке» идет за границу на срочный ремонт.
Если будет хорошая погода, завтра из Уэллена к нам вылетит большой самолет.
Все здоровы, кроме Аллы. У нее шатаются все зубы, из десен течет кровь. Резвость ее исчезла. Бедняжка часто плачет.
3 марта
О самолетах ничего не слышно. Ясно. Читаем вслух Шолохова. Мороз минус 32° по Цельсию. Глубина 48 метров. [87]