Весь остальной материал первого номера газеты был подобран так, чтобы помочь организации нашего быта и нашей работы.
Гаккель в статье «Изучим дрейфующие остатки «Челюскина» внес предложение выжечь надписи раскаленным железом на всех деревянных частях и вещах, находящихся в палатках. «В будущем, — писал он, — когда летом 1934 года разрушится льдина, на которой расположился лагерь Шмидта, все деревянные остатки «Челюскина» будут унесены течениями и дрейфом в разные стороны. И вот, по тому, где будут выловлены эти остатки, мы сумеем судить о направлении течений и дрейфа, о направлении ветров и их скорости в этом районе».
Предложение Гаккеля понравилось. Обитатели лагеря вырезали ножом или выжигали раскаленной в камельке проволокой упоминание о том, что данный кусок дерева или деревянная часть находилась в лагере Шмидта на дрейфующей льдине.
Борис Громов дал интересную статью о строительстве челюскинцев. Он тщательно подобрал все факты, характеризующие нашу работу в лагере по устройству быта. В частности он подытожил все спасенное нами во время аврала в момент гибели корабля. Все убедились, что выброшенных продовольственных и вещевых запасов нам хватит на два-три месяца.
В стенгазете была помещена статья старшего механика Матусевича — «Работа машинной команды во время аварии». В этой статье Матусевич описывал последние часы «Челюскина». Гидрограф Хмызников дал сводку о местонахождении лагеря и о дрейфе льдины.
Первые номера газеты были щедро снабжены рисунками Феди Решетникова. В рисунке «А есть ли у вас вид на жительство?» Решетников изобразил Шмидта, недоуменно и виновато разводящего руками в ответ на вопрос, обращенный к нему тройкой: нерпой, моржом — «представителем» ледкома — и белым медведем — «комендантом» ледяных просторов Арктики. [166]
Строительство лагеря Шмидта Решетников показал в рисунке «На смену хижинам мы строим дворец». Решетников нарисовал скверно поставленную, провалившуюся палатку и прекрасный барак с гордо развевающимся красным флагом.
В дружеском шарже «Отто Юльевич Шмидт в своей палатке» нарисован Отто Юльевич, голова которого выглядывает из-под полотнища палатки, а борода примерзла к льдине.
Другие рисунки Феди — «В палатке за трапезой», «На камбузе», «Радиостанция» — передают весело и живо особенности нашего быта и нашей работы.
В этом же номере Решетниковым был нарисован портрет погибшего Бориса Могилевича, помещенный над некрологом.
Все свои рисунки Решетников выполнял в поистине нечеловеческих условиях. Ему приходилось рисовать или сидя на корточках, сгорбившись, или лежа на животе. Несмотря на это, они были хорошо исполнены. Лагерь Шмидта восторженно реагировал на эти рисунки и карикатуры.
Первый номер «Не сдадимся!» много сделал для консолидации всего нашего коллектива, и мы решили продолжать регулярное издание газеты.
В дальнейших выпусках решили ввести отдел «Последние часы «Челюскина». Нам хотелось по свежим следам восстановить все то, что видели и переживали многие из нас в те трагические два часа, когда «Челюскин» шел ко дну.
Строительство лагеря, все наши усилия, направленные на улучшение быта, на перестройку палаток, мы решили отразить в особом отделе — «Строительство лагеря Шмидта».
Кроме этих двух важных отделов в каждом номере газеты мы давали сведения о том, где мы находимся, и текущую информацию. В материалах под заголовком «Где мы находимся?» Хмызников знакомил лагерь с запутанной кривой, по которой дрейфовала наша льдина. В информации мы давали сведения о продвижении к нам самолетов и спасательных экспедиций на пароходах.
Второй номер нашего «Не сдадимся!» по обилию материала напоминал бесконечно длинные номера газеты «СМП» на борту «Челюскина». Во втором номере уже появились и фельетоны.
С особенным интересом был встречен фельетон «Осколки нашего быта», имевший подзаголовок — «С карандашом по лагерю». [167]
Фельетон весело прогуливался по лагерю. Вот как описывалась в нем например палатка научных работников:
«С утра до последней предсонной минуты, с перерывами на работу и проглатывание пищи, заведены языки Феди Решетникова и Аркаши Шафрана…
Ради вольности веселой Собралися мы сюда… Из бокалов полновесных Пьем о надеждою чудесной…
с большим вкусом хором выводят Шафран, Решетников, Хмызников, Семенов и другие. Затем Хмызников начинает сочно и с большим знанием дела говорить о вкусных вещах. Здесь и лососинка, и севрюжка, и грибки, и свиная отбивная, и рассольник, и кулебяка… Чего, чего только здесь нет?… У всех текут слюнки… Наконец кто-то бешено протестует против утонченного издевательства».