Но вот на наших глазах передвижка льда стала замедляться и наконец совсем прекратилась. Мы вернулись в барак, разожгли печь и, устроившись к ней поближе, закурили. Остальные товарищи попрежнему спали. Мы решили, что нужно дежурить. Воцарившееся спокойствие было ненадежным. Ветер дул все в том же направлении и с той же силой.
Я предложил Николаю Николаевичу ложиться спать, а сам, устроившись поудобнее у печки, взял в руки единственную имевшуюся у нас книгу, вернее, остатки книги «Путешествие капитана Кука». Тепло разгоревшейся печки и сонная обстановка, царившая в бараке, невольно уносили далеко от настоящего. Одолевала тяжелая дремота…
Прошло около часа. Вдруг раздался сильный удар. Барак затрещал. Льдина начала содрогаться. Люди, как по команде, вскакивали на ноги и одевались.
Я выбежал наружу. В различных направлениях проходили свежие зияющие трещины. Льдина, на которой расположен барак, со всех сторон обколота. Со стороны палаток раздавались оглушительный треск и шум. В сумраке виднелся высокий вал, надвигающийся на барак. Неприятный скрип и треск льда сопровождались иногда мелодичным звоном падающих мелких льдинок. Лед под ногами вздрагивал.
Из барака выскочили капитан Воронин и штурман Виноградов. Мы стали поспешно оттаскивать весла, канаты и бочки с горючим в сторону от надвигающихся торосов.
Спасательный бот благодаря своей яйцевидной форме легко выскальзывал из тяжелых объятий льда и все ближе продвигался к бараку. Но надо было спасать лесоматериалы и второй бот. Из лагеря прибежали на помощь товарищи…
А лед попрежнему надвигался, сметая все на своем пути. Барак уже был весь раздавлен, погружен в воду и сверху придавлен исковерканным ботом… [289]
(обратно)Штурман Б. Виноградов. Горячая ночь
День прошел в напряжении. Норд-ост не предвещал ничего хорошего. Иногда из сильно наторошенной трещины, отделявшей наш барак от лагеря, слышались скрипучие звуки, и несколько льдин, взгромоздившихся поверх ледяных холмов, падали вниз. Откуда-то издали, как канонада, слышались заглушенные перекаты…
Начавшаяся еще с утра передвижка ледяного поля не прекращалась. 8 апреля несу суточную вахту. С вечера обхожу весь лагерь. Останавливаюсь и веду разговор с вахтенным матросом. На вахте — Ткач. — Сегодня, Миша, смотри в оба. Этот ветер нам всегда вредит… Темно.
Свинцовые тучи закрывают небо. Изредка, сквозь рвущиеся облака проглядывают звезды, молодой месяц освещает полоской света нагромождение ледяных торосов. Серой спиральной тенью кажется вышка с развевающимся флагом на западе. Палатки едва различимы на фоне белого снега. Только искры, рвущиеся из труб камельков, выдают присутствие жилья. [290]
Я кидаю последний взгляд на лагерь и направляюсь к себе в барак. Туда не так легко пройти. Большого труда стоит преодолеть торосистые горы льда высотой в пять-шесть метров — результат последнего сжатия.
А в бараке жизнь течет по уже сложившимся устоям. При свете трех керосиновых коптилок ведутся рассказы, идут дебаты по поводу прослушанной накануне лекции Отто Юльевича Шмидта по диамату. Капитан Воронин в своем углу погрузился в астрономические вычисления нашего местонахождения, склонившись над высоко прибитой к стене полкой, служащей ему письменным столом. Посреди барака — стол, сделанный нами из всплывших люковин трюма погибшего судна. За столом спиной к печке сидит доктор, искусно вырезающий деревянные ложки. Он рассказывает нам различные случаи из своей врачебной практики.
Печь — наша любимица. Мы всегда жмемся к ней, место напротив ее дверки занимается с особым удовольствием. Счастливец, занявший это место, вызывает зависть остальных.
Десять часов. Дежурный громогласно командует:
— Займите места, товарищи, в спальных мешках. Шум прекратить.
Понемногу стихает разговор. Барак погружается в сон.
Проносятся воспоминания последнего дня. Поломанный аэродром. Американская машина Слепнева, ее авария, разломанный камбуз. Заботы о завтрашнем дне. Мерный храп пятнадцати обитателей барака усыпляет меня. Я погружаюсь в сон…
Пламя коптилки вздрогнуло. Я просыпаюсь от резкого толчка. В щели над головой заунывно воет ветер. По бараку тревожный шопот: — Что?
— Что случилось? Люди просыпались.
— Борис Иванович, пойдем, посмотрим, что случилось. — Капитан направился в дверь.