-Ах, ну и что же нас сейчас ждет? Неужели вы достанете «внезапно ожившего» бедолагу из своего савана, пролежавшего там черт знает сколько без движения? – съязвил он. -Мне вот интересно, вы на эту незавидную роль кого-то из своих юристов определили, или это, как и в моем случае, невольный участник? Если второй вариант, то тем лучше: мы с ним коллективное напишем! В любом случае, Архиреев пусть до конца жизни готовится расплачиваться за нанесенный моральный и физический ущерб!
-Да когда ты уже заткнешься! – рявкнул Федька, которому не терпелось как можно скорее поближе познакомиться с девушками, после чего заехал Хынтыпу по голове веслом, от чего тот без чувств рухнул на землю.
***
-Так. Это меня за чтением сморило, что ли? – недоуменно думал Антон Симонов, глядя на перевязанную бечевкой стопку желтоватой бумаги, покрытую убористым почерком неизвестного автора, использовавшего старославянский стиль письма. -Столь яркий сон, словно и не сон вовсе, а самое настоящее видение наяву!
Антон встал, отряхнул штаны, осмотрелся по сторонам, обведя взглядом пыльные руины восемнадцатого века: его не отпускало ощущение, что каких-то несколько мгновений назад он не просто грезил, зачитавшись найденными в заброшенной церкви записями, а действительно был там, в далеком веке, когда на месте нынешних коптящих небо промышленных городов шелестело ветвями таежное море, а редкие людские поселения с великим трудом отвоевывали себе право на жизнь в суровом крае. У него даже мелькнула мысль, что настоящее выглядит для него менее реально, чем отряд казаков, плывущий по северной реке в окружении дремучих лесов, но он старательно прогнал ее, не на шутку испугавшись.
«Наверное, потеря связи с реальностью как-то так и начинается…!» - горько подумал Антон.
А ведь поначалу день не сулил ничего хорошего. Его, как и всех остальных работников этнографического музея города Иседонска, отправили участвовать в реконструкции ряда ключевых сцен похода Ермака: все, начиная от уборщицы и заканчивая директором, должны были, по мере сил своих, воссоздать прибытие казаков к Строгановым, переход по Уралу, зимовку в Кокуй-городке, захват Искера и, конечно же, гибель прославленного атамана. Мероприятие, проводимое при посредстве областного Министерства культуры и ряда частных спонсоров, обещало стать самым крупным культурным событием в городе за все время его существования. Куча волонтеров, зрителей и, собственно, самих непосредственных участников реконструкции забила заросшее сорняками кукурузное поле на восточной окраине Иседонска, где уже были возведены декорации.
Поначалу Антон с воодушевлением отнесся к предстоящему мероприятию, сравнимому с настоящим приключением. Однако когда он узнал, что за реконструкцию отвечает сам Василий Архиреев – эксцентричный директор музея, - то его хорошее настроение тут же улетучилось. И дело было даже не столько в том, что Архиреев обладал странноватым, на редкого любителя чувством юмора, а в том, что директор был огромным, неисправимым любителем мистики, «сталкивающимся с неопознанным» чуть ли не каждый раз, когда выходил из дома. Худшего руководителя учреждения, где хранились находки, и без того овеянные легендами, еще нужно было поискать, но каким-то чудесным, определенно мистическим образом, Архиреев оставался на своем месте, да еще и был назначен режиссером реконструкции.
Во время утренней «планерки», состоявшейся позади декораций за несколько часов до начала воссоздания исторических сцен, Антон, не в силах больше слушать про составленный Архиреевым полный мистики сценарий, решил незаметно улизнуть – тем более, что ему была уготована мелкая, незамысловатая роль гребца на одном из стругов. Стараясь ни с кем не встречаться глазами, а на редкие окрики знакомых коллег отвечая, что «быстро сходит поискать белочку и тут же вернется», Симонов нырнул в кусты и потопал вдоль ручья, текущего по березовому прилеску, через четверть часа дойдя до руин бывшей церкви, где он когда-то давно, будучи ребенком, ползал с друзьями (нынешние дети предпочитали ползать по руинам виртуальным, маргинальные личности до туда не добирались, а потому он не боялся, что его там кто-то потревожит).
Расположившись посреди разрушенных временем и забвением кирпичных останков, Антон намеревался было почитать книгу на телефоне, как вдруг заметил небольшое углубление в стене напротив, в котором торчал уголок зеленоватой медной шкатулки. Движимый острым любопытством, Симонов разломал остатки осыпавшейся кладки и достал шкатулку, много лет дожидавшуюся своего часа в тайнике, до той поры сокрытом от посторонних глаз.