– Подполковник воздушно-десантных войск Карпов, – прогремел ему ответ, – офицер двадцатой армии Советского Союза. Той самой двадцатой армии, что несла службу в демократической Республике Афганистан! Должны знать!
– Да, конечно, знаем, – уважительно покивал майор, – ветеранам у нас всегда почёт и уважение.
– Понятно, – Карпов кивнул в ответ и как-то отрешëнно уставился на огонь, – слушай, майор, – с лёгкой улыбкой произнёс он, – мы тут с детишками в загадки играли, хочешь поучаствовать?
– Давайте попробуем, – настороженно нахмурился военный.
– Ну вот слушай! – ветеран хлопнул себя по коленкам, и его глаза блеснули азартом, – сначала лёгкий: какой боевой клич у русских?
– Ну.. – на секунду замялся майор, – ну «ура!»
– Правильно, а теперь вопрос посложнее: какой боевой клич у поляков?
– У поляков? – почесал затылок гость, – даже не знаю, ну… Нет, наверное, какого-то особенного.
– Боевой клич поляков, – Карпов посмотрел ему в глаза, а потом пропищал нарочито визгливым голосом: – вцикаем, панове!
Подростки дружно засмеялись, а майор криво усмехнулся и нервно повёл шеей. Солдаты, стоявшие за ним, молча переглянулись и поправили висящие на плече автоматы.
– Ну и последний тебе вопрос, товарищ майор, – вдруг снова стал серьёзным и даже каким-то суровым Карпов, – в чём сила?
– Сила? – недоумëнно нахмурился военный, – в смысле – «в чём»? Что значит «в чём сила?» Странный вопрос! Всë зависит от контекста, это как посмотреть…
– Понятно, – прервал его собеседник, – Василий, – повернулся он к Годзилле, – скажи, в чём сила?
– В правде, – удивлённо ответил тот.
– Вот видишь, майор, – вздохнул Карпов, – вот так у нас проверяют на свой-чужой. Так что, спрошу ещё раз: что забыли в нашем лесу, панове? Или чьи вы диверсанты, литовские? – он посмотрел своим выцветшим взглядом в глаза майору и положил ладонь на рукоять топорика, торчащего рядом из бревна.
– Как догадался? – мрачно скрипнул зубами военный и на его лице заиграли узлы желваков.
– В Афганистане располагалась сороковая армия, а не двадцатая, как я сказал. Русский офицер не может этого не знать, а вот польский может, и ты не знал. А то, что ты не ответил на вопрос «в чём сила?», сняло последние сомнения.
– Ну поздравляю, Шерлок, – криво усмехнулся майор, а после неуловимым движением выхватил из кобуры пистолет и направил его в грудь оппоненту. Палец нажал на спусковой крючок и грохот выстрела ударил по ушам, отразился эхом в лесной чаще и повис в тесном кругу возле костра жгучим пороховым запахом. Карпова опрокинуло назад, и он с глухим звуком покатился вниз по песчаному склону.
– Всем сидеть! – тут же взревел майор, а оба солдата скинули с плеча автоматы и направили их на подростков. Ребята замерли в неподвижности, уставившись на вооружённых людей округлившимся от ужаса глазами, – вот не сиделось вам на месте! – сокрушëнно воскликнул офицер, – следили бы за вещами – сидели бы сейчас спокойно с этим афганцем, зайца своего жрали, – указал он на подрумянившуюся над костром тушку, – а мне что теперь с вами делать!?
– Мы никому про вас не расскажем, – дрожащим, едва слышным голосом пробормотала Юля.
– Конечно не расскажете, – буркнул себе под нос майор, и повернулся к подчинённым, – Веремей, спустись от этого избавься, – кивнул он в сторону обрыва, куда скатился Карпов, – карманы проверь, тело в реку.
Солдат молча засеменил по пологому спуску, тихо шурша ботинками по песку и растворился в темноте. Его товарищ вдруг что-то начал быстро говорить по-польски, обращаясь к офицеру, но тот тут же остановил его жестом и медленно проговорил:
– Комар, на задании только по-русски.
– Виноват, товарищ майор, – поправился солдат, после чего покосился на застывших вокруг костра подростков и вполголоса произнёс, – они же дети ещё совсем.
– Эти дети через три года уже служить пойдут и оружие в руки возьмут, – отрезал офицер, – можешь не волноваться, я всë сделаю сам.
– Но это военное преступление, неправильно это всë…
– А что нам делать остаëтся!? – вспылил начальник, – думаешь, мне самому этого хочется!? Может думаешь – мне это удовольствие доставляет, а!? Вот этот, – он ткнул пальцем в Стасика, – видел, как мы ретранслятор на трубу установили, это будет провал задания! Ничего, – выдохнул он, – леса дремучие здесь. Пошли, заблудились, бывает…
После этих слов Марианна уткнулась лицом в ладошки, и плечи её мелко затряслись от беззвучных рыданий.
– Дяденьки! – вдруг жалобно застонал Лёня, – не убивайте меня, у моих родителей деньги есть, за меня заплатят!