– За тебя!? – с вызовом посмотрела она него Юля, – ну ты и фрукт, конечно!
– Так, всë, успокоились! – одëрнул их военный, – сидим тихо!
Все тут же замолкли, и ночную тишину нарушали только всхлипывания Марианны да сухое потрескивание дров в костре.
* * *
Веремей спустился по пологому спуску к краю воды и внимательно осмотрел подножие обрыва. Песок на месте падения был перепачкан кровью и смят, а к воде тянулся смазанный кровавый след.
– Чëрт! – выругался военный и скинул с плеча автомат. Приладив к стволу фонарь он осветил подковообразный пляж. В лунном свете тускло сверкнули барашки на речной ряби, и редко блеснули песчинки, отполированные мерным ходом прибрежного течения. Раненого нигде не было. Луч фонаря пробежался по закруглённой береговой линии и выхватил тёмное пятно в нескольких метрах от края воды. Веремей подошёл поближе и причесал светом речную поверхность. Ничего. Только длинные водоросли тянулись по воле течения, развиваясь в быстрых водах, точно волосы русалки. В свете фонаря тонкие пряди отливали изумрудом и действительно походили на длинные спутанные волосы. Солдат отвёл луч в сторону сделал шаг назад, когда почувствовал что нога за что-то зацепилась. Ствол оружия тут же нырнул вниз и осветил тонкую зелёную прядь водорослей, опутавшую тяжёлый армейский ботинок так, что её конец успел пробраться в петельки для шнурков и связал там свой причудливый узел. Веремей дёрнул ногой, но растение, словно превратившись в металлическую струну, туго натянулось и, казалось, тонко зазвенело, а потом изумрудная прядь дёрнула человека на себя. От неожиданности Веремей гулко охнул и, в один момент оказавшись в воздухе, вскинул кверху руки и выронил оружие на песок. Упав на бок военный резво перевернулся на спину и выхватил из ножен на поясе большой армейский нож. Один взмах, и зелёный побег скукожился, завращался раненным червем и стремительно скрылся под водой. Веремей брезгливо сбросил с ботинка безвольные остатки водорослей и потянулся за оброненным автоматом, но в этот момент возле берега что-то забулькало, забурлило, и из воды выстрелили десятки таких же прядей и вмиг опутали человека с ног до головы паутиной тонких зелёных нитей. И тогда Веремей заорал. Громко и отчаянно, во всë горло, так, как диктовал ему в это мгновение самый главный, базовый инстинкт – инстинкт самосохранения. Однако, вместо раскатистого и зычного крика из его горла вылетел какой-то тонкий сиплый свист, а удавка на шее затянулась ещё сильнее. Точно щупальца кальмара его опутали длинные побеги неведомого подводного растения и, преодолев плечи и шею, набились в раскрытый в немом крике рот, вонзились в ноздри, проникли липкими и холодными прутьями в уши. Воздуха вдруг стало мало, и трясущийся в судорогах солдат, порывисто вдохнул зелёную массу в себя. Внутри потяжелело, и он почувствовал, как наполняются липкой массой его желудок, кишки, лёгкие. В выкатившихся глазах потемнело, а из воды продолжали, будто подталкиваемые невидимой помпой, упруго перетекать в обмякшее уже тело всë новые и новые нити чудовищных водорослей. Какими-то остатками сознания, самыми последними его задворками Веремей почувствовал, как его ватное тело резко дёрнули, а потом над ним сомкнулась глухой пеленой речная гладь. Стало сначала гулко, а потом стало никак.
* * *
– Да куда этот Веремей запропастился? – через несколько минут раздражённо бросил майор и, переступив через бревно, заглянул за край обрыва. В туманном свете луны можно было чётко рассмотреть, что никого внизу нет – ни скатившегося тела, ни отправившегося за ним солдата, – Веремей! – крикнул майор и настороженно вслушался в ожидании ответа. Но ничего, кроме мерного журчания Волки и тихого стрекота сверчков не услышал, – Ве-ре-мей! – сложив ладони рупором ещё громче прокричал он, и ответ на этот раз прозвучал. Откуда-то из глубины леса донеслось утробное и низкое «у-ха-ха-ха-ха».
– Это ещё что? – испуганно встрепенулся Комар.
– Это выпь, – зачем-то пояснил Стасик, – птица такая. Бугай по-нашему.
– Да к чёрту эту выпь! Веремей где!? – майор вынул из бокового кармана брюк фонарь и судорожно зашарил лучом по подковообразному пляжу внизу.
Вдруг с опушки послышался хруст веток, а потом по поляне прокатилось рокочущее грудное фырканье. Все как по команде обернулись на звук и в неверном свете дрожащего пламени костра рассмотрели, как, ломая жидкую поросль, из леса выбирается что-то громадное и мохнатое. Выйдя на поляну существо ещё пару раз фыркнуло и уставилось отливающими огнём глазами на группу людей у костра.
– Зубр! – в один голос, восхищённо воскликнули друзья, на мгновение забыв о нависшей над ними опасности.