– А кто «они»? – вполголоса спросил Лёня.
– Если вы думаете, что нет на свете добра и зла, – так же тихо произнёс Карпов, – нет их вечной борьбы… Вот вы телевизор зомбоящиком называете, а настоящий зомбоящик – это вот эти ваши, – он поиграл пальцами в воздухе и, найдя нужное слово, продолжил: – гаджеты. В телевизоре хотя бы какая-то цензура есть. Там хоть и врут, но так, в пределах допустимого, а вот в ваших этих ютюбах, тиктоках и телеграмм-каналах врут нагло и безбожно. Ответственности ноль, спроса ноль. А вы и верите всему, ведь это же не телевизор! А зло так и действует! Самое главное – это убедить вас в том, что они и есть добро. В этом и есть сегодня самая главная война – война в умах. И прежде всего – в умах молодых. Мы дьявола не пустили на нашу землю, теперь ваша очередь стоять за белую Русь. Потому, что вы, молодые, и есть мифические воины-невры…
– Понятно… – едва слышно произнесла Марианна, – а вот эти… Ну, лешие там, кикиморы… Они тоже метафора, или на самом деле существуют?
– Есть сила природы, – ответил Карпов, – сила родной земли, и она взаправду помогает защищаться от врага. А сказочные существа – они как воплощение этой силы в сознании людей. Хотя, многие рассказывают, что в самом деле встречали кто лешего, кто озерницу, или царя ужей, например. Особенно здесь, на земле древней Невриды.
– А что это за дом на острове? – спохватился вдруг Лёня, – я с трубы видел.
– Это очень старая усадьба, – покивал в ответ гость, – говорят, что она принадлежала когда-то самому Всеславу Чародею.
– О! Это который в волка мог превращаться? – выпалила Юля, довольная своей осведомлённостью.
– Верно! Вот видите, и здесь легенда отсылает нас к волколакам. Эта речка, кстати, указал мужчина рукой себе за спину, – и называется Волка в честь Чародея. Да и вообще, заметьте, сколько названий по Беларуси с волками связано: Волковыск, Волковичи, Волчковичи, Волчанка, Волка, опять же, да и вообще, в каждом районе что-нибудь такое найдётся.
– А сейчас там кто живёт? – вновь вернулся Лёня к вопросу о усадьбе, – там ветряк стоит, значит электричество есть.
– Бизнесмен этот дом сейчас выкупил, на лето с дочкой приезжает. Реставрирует потихоньку. Кстати! – Карпов воздел кверху указательный палец, – по совпадению, он тоже Всеслав!
– Может думает, что пазл сложится, и он в волка сможет превратится? – усмехнулся Лёня.
– Может и так, – хмыкнул в усы рассказчик и вдруг подался вперёд и всмотрелся в темноту леса, – а это, я так понимаю, ваш Стасик? – произнёс он.
– А кто это с ним? – испуганно прошептала Юля, глядя на четыре темных силуэта, мрачно выделившихся из лесной чащи.
* * *
Отойдя от лагеря Стасик дал волю чувствам. Оторвав длинный дубец от случайно подвернувшегося куста он начал беспощадно истреблять заросли крапивы и мелкой лесной поросли.
– Дурак! Дурак! Дурак! – процедил он сквозь зубы. Мысли завертелись каруселью «ромашка» и галопом устремились по нисходящей линии настроения. Теперь этот индюк снова будет троллить, а Марианне будет так же всë равно на него. И зачем только пошëл? Ещё и темнеет так быстро, что вот уже и фонарик пришлось включить. А сумерки, в самом деле, сгущались стремительно и, казалось, целенаправленно собирали свой мрак именно вокруг одинокого путника. Стасик начал ощупывать заросли лучом фонаря, но охватить все самые тëмные закоулки чащи всë равно не удавалось. И тогда он решил просто петь песню:
– Дождливой ночью парень, выбравшись из леса, – отважно прокричал Стасик и тут же стало легче и веселей, – вдруг одинокую избушку увидал! Надеюсь, там мне до утра найдётся место? Я страшно голоден и очень уж устал!
Наконец, он вывалился на старую дорогу и дальше пошёл уже свободно, освещая себе путь дрожащим лучом фонаря.
– Старуха дряхлая скитальцу дверь открыла, – продолжил свою кричалку парень, – пустила в дом, не спросила ничего. Переодела, очень сытно накормила, постель на печке разложила для него. Только парень глаза сомкнул! – уже в полный голос затянул Стасик, – как из подвала раздался стон. «Скажи мне, бабушка, что за шум», – вдруг обратился к старухе он…
Спустя пол-часа ходу луч фонаря выхватил столбы бывших ворот лесопилки, и Стасик сбавил громкость, продолжив напевать свои песни уже вполголоса. Но, едва он переступил линию ворот, как тишину разорвал резкий оклик:
– Стой! Кто идёт! – прозвучало настойчиво и по-военному. А следом что-то металлически клацнуло. В лицо ударило сразу три луча мощных фонарей, и Стасик непроизвольно закрылся от них локтем, – кто такой!? – раздался жёсткий казённый голос по ту сторону лучей.