Ей очень шёл камуфляж (кто бы мог подумать!), и надо сказать — Сандра ему тоже. Неполных две недели, а уже обрисовались бицепсы (давняя мечта — руки подкачать — реализовывалась сама собой: лодочку туда, лодочку сюда), плечи расправились, шея перестала быть похожей на стебелёк. Живот подтянулся, грудь приподнялась… В общем, она была бы совсем похожа на солдатика, вот только молнию рубашки предпочитала не застёгивать…
Пока они путешествовали вдвоём с Андро, ей и в голову не приходило как-то себя рассматривать и оценивать. Он сказал — «моя женщина», ну и достаточно. Но сейчас народу вокруг прибавилось, на неё смотрели — и оценивали, да, — и Сандра приняла это как ещё одну свою «обязанность» по отношению к своему мужчине: не только прикрывать спину, но и добавлять ему «очков».
Гоблин был и правда похож на книжного гоблина, каким Сандра себе его представляла, но оказался — во всяком случае, по отношению к ним, — доброжелательным и даже приветливым. И звали его Миша — мягко, даже ласково…
На кораблике Сандра поначалу пыталась вникнуть в суть разговора, но незнакомых слов было слишком много, и она просто наблюдала, постоянно удерживая в поле зрения только Андро. Когда дело дошло до фотографий их находок — всё и так стало более или менее ясно, и она поняла главное: их путешествие оценено по достоинству и продолжение — последует…
Когда врач измерял ей давление, насвистывая какой-то мотивчик, Сандра вдруг вспомнила, что в Италии о русских говорили как о людях мрачных, никогда не улыбающихся и вечно пьяных. Она с трудом удержалась, чтобы не засмеяться вслух — ни один из встреченных ею к данному моменту русских — даже Мент, как назвал его Андро — не соответствовал этой характеристике. Они были… возможно, суровы, сосредоточенны, но мрачными они не были точно. Насчёт «вечно пьяных» — Сандра вспомнила их с Андро встречу — тоже нет. Иногда, и то «по делу». Она «свела» картинку: похоже, что это какая-то русская черта — не улыбаться, и при этом не быть ни мрачными, ни злыми. Впрочем, её «коллекция» русских была пока невелика, но — обнадёживала.
Глава 13. Работа на выбор или Куда впадает Шпрее
Когда медицина нас, наконец, выпустила (жить — будете, а насколько хорошо — сами решайте), мы стали гражданами России. Без помпы, буднично. Заполнили бланки, расписались, подписал Самый Главный. Как рассказали нам несколько ранее — простая формальность. Здесь гражданство фиксируют Смотрящие. Ты сам захотел — зафиксировано. А бумажка — формальность. Сандру пока определили со мной, до момента, когда сможет уверенно понимать и говорить, а я вдруг понадобился всем. Коменданта, к которой надо было идти первой, на месте не оказалось, тогда — дальше по списку. В диспетчерской дали бумажку, где было написано, кто желает с нами пообщаться.
Ладно, главный инженер Дугин Евгений Иванович — тут понятно, образование у меня подходящее, и на заводе сколько лет отработал. Бероев Руслан — тоже. Местный главком, а пять лет моей офицерской службы — это повод поговорить. А вот какой интерес ко мне у Коломийцева, местного гуру водоплавающих? А у сталкеров?
А Нелли Викторовна — это кто? А, это карту чтобы подрисовать… Ну, это быстро, с карты и начнём. Куда пройти? Не, лучше пальцем покажите. Ага, понял, пошли.
То, что начали с карты — это правильно оказалось. Хотя бы для себя: появилась возможность понять новую географию. Проекция интересная: мы — в центре мира, а вокруг проясняется постепенно… Каир, оказывается, в соседях. До Парижа за день на колёсах добраться можно. Берлин — ещё ближе, но в другую сторону. На восток от Берлина — Адисс- Абеба. Если по зусулке. Тогда «Железный Капут» нужен, чтобы проехать. Что, угадал? Так давно живу, многое помню. Ну, давайте рисовать.
— Это Волга, в неё Шпрее впадает. — Да не вопрос, я ж понимаю, что Волга тоже не в Каспийское море впадает. Вот от места впадения Шпрее ориентируемся и рисуем.
— Вот здесь, повыше, от Волги на восток, — речушка маленькая, её километров на тридцать знаем, на карте километр — это сколько? Ага, проводим линию. Да, слегка извилистую, там — как ущелье, почти без поворотов. Назвать как? Надо, чтобы у всех приметных точек карты были названия? Пиши — Мокрая. Нас там два раза на бурунах заливало. А в конце рисуем мост и пишем — Римский Виадук. Дальше не видели.
На северо-запад от моста рисуем холмы, лес, дорогу… Дорога — такая… вьющаяся, тоже километров тридцать. Лес хвойный, высокий, ёлки рисуй, а не кроны. Всё, тут дорогу заканчиваем, влево не ездили. Рисуем озеро, с востока на запад вытянутое, метров триста на два километра, дом обозначаем. Да, локалку, название пишем — Штайр. Машина так называется, которая там нашлась. А в доме — стройматериалы. И от озера тянем тоненькую ниточку в сторону Волги — протока, а возле реки рисуем большой залив. Да, примерно так, там не лазили толком. А на том берегу Волги, вот, возле этого мыса, рисуем ещё домик, маленький, и пишем — блок-пост пидоров. Почему? Так назвать как-то надо. Не, я в хорошем смысле… Да потому что искали нас, но бестолково.