Они ускорили шаг.
Треск.
На этот раз впереди.
Аня резко выдохнула и вцепилась в рукав Миши.
— Кто там? — вдруг громко крикнул он, больше для себя, чем для ответа.
Лес ответил тишиной.
Ни шороха, ни звука.
Только давящая, чужая пустота.
Аня сглотнула.
— Нам нужно идти… — тихо сказала она.
— Да, — кивнул Миша. — Быстрее.
Они пошли быстрее, почти побежали.
Но лес не заканчивался.
Он только сгущался, заполняя собой всё вокруг.
Тьма стелилась, словно живая, растворяя последние проблески солнечного света.
И вдруг…
Они вышли на поляну.
Ту самую поляну.
Ту, где уже были.
Огромный скрученный дуб в центре.
Круг старых пней под ним.
Воздух на мгновение застыл.
Аня первой нарушила тишину:
— Мы… мы ходим кругами.
Миша молчал.
— Но как это возможно? — она огляделась. — Мы ведь не сворачивали…
Грудь сдавило холодное осознание.
Они заблудились.
В каком-то странном, чужом лесу, который не хотел их отпускать.
Аня дышала тяжело, борясь с растущей паникой.
— Может, вернёмся к озеру? Оттуда найдём дорогу, — предложил Миша.
— А мы знаем, откуда пришли? — её голос дрожал.
Они огляделись.
Поляна выглядела одинаково со всех сторон.
Ни одного ориентира.
Ни одной привычной тропы.
Будто лес стер их следы.
Миша судорожно пытался вспомнить какие-нибудь способы ориентирования.
— Мох, — вдруг сказал он.
— Что?
— Мох на деревьях! Он растёт с северной стороны. Мы сможем…
Он подбежал к ближайшему дереву.
Осмотрел ствол.
Замер.
Мох рос со всех сторон.
Аня подошла ближе.
— Этого не может быть…
Она провела рукой по пушистому зеленому покрывалу из мха, которое словно укутало ствол дерева со всех сторон.
Сердце бешено колотилось в груди.
Лес не хотел их отпускать.
Солнце уже полностью скрылось за кронами, и ночь подкрадывалась к ним со всех сторон.
— Миша… — Аня медленно повернулась к нему.
— Я не знаю, что делать… — прошептал он.
Они остались одни в лесу, который больше не был просто лесом.
И ночь только начиналась.
Вдалеке, среди деревьев, хрустнула ветка.
Они замерли.
— Это… ветер? — сдавленно прошептала Аня.
Но ветра не было.
Лес не отпускал их.
Лес оживает
Температура резко падала. Казалось, что прохладный ночной воздух вдруг стал обжигающе холодным, пробирая до костей.
Аня поёжилась, натягивая рукава на ладони.
— Не может быть так холодно в июле… — пробормотала она.
Но холод был реальным.
Тени начали двигаться.
Каждый раз, когда Миша или Аня отворачивались, казалось, что очертания деревьев изменялись. Фигуры на периферии зрения становились выше, ближе, но стоило взглянуть прямо — всё выглядело так, как прежде.
Но ощущение наблюдения становилось сильнее.
Где-то вдалеке послышался скрипучий звук, будто что-то тяжёлое медленно скользило по земле.
— Ты слышишь это? — шёпотом спросил Миша.
Аня не ответила. Она смотрела в одну точку среди деревьев, едва дыша.
— Там… кто-то есть, — прошептала она.
Миша посмотрел в том же направлении.
Что-то было там, но они не могли понять, что это.
Страх перерастает в отчаяние
Холод пробирал до костей. Миша натянул куртку повыше, но это не помогало — мороз казался неестественным, словно тянулся из самой земли.
— Нам надо быстрее уходить, — сказал он, пытаясь не обращать внимание на подступающий страх.
Аня молча кивнула, но её руки заметно тряслись. Они снова пошли, не зная, куда ведёт их дорога. Каждый шаг давался всё тяжелее, словно что-то незримо давило на них, вынуждая остановиться.
И снова шаги.
Тихие, осторожные.
Сзади.
Миша резко развернулся, но там никого не было.
— Я больше не могу… — прошептала Аня, закрывая лицо руками.
— Нам просто… нужно двигаться вперёд. — Миша постарался говорить уверенно, но сам не знал, насколько это правда.
Голоса.
Сначала еле слышные, словно ветер играл с листьями. Затем чётче.
— Миша… Аня…
Они замерли.
Голоса были знакомыми.
— Это… мама? — Аня судорожно огляделась.
— Нет… — Миша едва дышал.
Голоса звучали неправильно. В них было что-то неестественное, плоское. Словно кто-то повторял их имена, но не понимал, что значат эти слова.
Голос снова позвал их.
— Дети, где вы?
Аня сжалась, прижимая руки к груди.
— Это не они… — прошептала она.