Родвиг осторожно глотнул:
- Чем испорчено хорошее вино???
- Лекарством, Родвиг. Лучшим на свете. Эликсир из цветов Пустоши. От сердца отрываю. Через несколько минут ты почувствуешь себя так прекрасно, что захочешь даже подраться со мной. Позволь тебя отговорить!
Узурпатор вдруг ударил кулаком по столу. Дубовая столешница треснула. Родвиг не удивился: все королевство шепталось о медвежьей силе узурпатора.
- Видишь, Родвиг Первый! Лучше пользоваться моим расположением и беседовать с мной, как воспитанный человек.
Боль стала уходить. Родвиг даже улыбнулся.
- Ну вот и прекрасно! - отреагировал узурпатор - можно начинать тебя просвещать. Вот и первая новость для тебя: я тоже Глоаид, как и ты.
- Так мы родственники? - хмыкнул Родвиг
- Я тебе больше скажу! Мы - родные братья!
- Но я первый раз в жизни тебя вижу...
- Ну так слушай нашу с тобой историю.
Наш родители - король и королева Сигурд и Кайла. Я их старший сын, и должен был стать королем. Но... я влюбился. Я позволил себе роскошь жениться по любви. За это наш отец завещал трон тебе. Он предал меня - выдав наёмным убийцам. По его приказу они заточили меня в тюрьму Мол. Потом они убили мою жену. Ты, братец, пытался спасти её - и исчез. Я совсем недавно узнал, что убийцы спрятали тебя в семье Льеноса, подменив память (клан убийц давно владеет этим искусством).
Родвиг вспомнил, как Льеноса потряс побег узников Мола.
- Я бежал. Узнав о моем побеге, наши родители начали охоту за мной. Выжить должен был или я, или они. Как видишь, я жив. И начал по частям собирать то, что принадлежит мне по праву. Я взял лишь часть Первого Поля. Ты в своем указе обозвал меня узурпатором. А расскажи-ка мне о том короле, которого ты считаешь законным. Откуда он взялся? Кому наследовал свой трон. Молчишь? Провал в памяти? Видимо, память тебе меняли наспех. Хорошо, я тебе расскажу. д'Граут был всего лишь губернатором Первого Поля. После смерти Сигурда он объявил себя королем, потеряв при этом земли в устье реки Нерды - речные жители не признали бывшего губернатора королем и основали свое королевство. Так что еще вопрос, кто узурпатор - я, д'Граут или... ты, младшенький.
- Мне служит меч Глоаидов...
- Плохо он тебе послужил, не находишь? Мощь меча не полностью подчинилась тебе. Я не понимаю, почему.
- Твой маг...
Вальга досадливо отмахнулся:
- Он не должен был совладать с мечом. Откровенно говоря, я напуган. А ты, я вижу, удивлен.
- Скажи, братец, почему ты тратишь так много времени на меня? Это ведь не в твоих правилах...
- Ты прав, Родвиг. Не будем ходить вокруг да около. Меч служит только королю. И правила наследования Глоаидов не допускают убийства короля. Можно обмануть людей, но не древнюю магию. Отрекись, Родвиг! И я сохраню тебе жизнь и свободу.
- Мои гарантии?
- О, это уже деловой разговор. Хотя жаль, что ты не веришь моему слову.
- Твоему слову... - печально повторил Родвиг - скажи, братец, почему тебя посадили именно в Мол?
В глазах Вальги блеснул животный страх. Родвиг заметил это:
- Хотя можешь не отвечать. Я догадался.
- Догадался? - Вальга постарался придать голову наглость и насмешку, но его голос предательски дрогнул.
Родвиг безжалостно продолжал:
- Я ведь знаю, кого держали в тюрьме Мол. Это не тюрьма даже. Это последний приют опасных душевнобольных. Ты сумасшедший, братец. Вот откуда у тебя нечеловеческая сила. Вот почему меня спрятали от тебя. Вот почему ты заливаешь королевство кровью. Вот откуда жестокость казней...
Вальга вдруг завизжал и бросился на Родвига. Тот ловко перепрыгнул через стол и бросил его на Вальгу. Узурпатор проломал его кулаком и начал истошно кричать. Вбежали стражники. Вальга бросился на них, схватил одного из стражников и вцепился ему зубами в горло. Родвиг ударил Вальгу ногой, и тот, теряя равновесие, выпустил стражника, который бросился бежать и скрылся в коридоре. Вальга упал на пол и начал бить по нему кулаками, пока не обессилел. Он взглянул на Родвига и стражников, и во взгляде начала появляться мысль. Стражники услышали приказ: «Отвести его в подземелье и оставить там без факела!»
* * *
Родвиг боялся сойти с ума. От Льеноса он слышал много историй об узниках подземелий, не удержавших воспоминаний, способностей мыслить. Пять лет в подземелье - и самого страшного врага можно выпускать, преподнеся это как милость. Однако Льенос смеялся, что милостью было бы зарубить узника, а не выпускать его, потерявшего человеческий облик, в мир людей.
Он старался сочинять стихи и повторять их потом день за днем. Старался подавить приступы животного страха сочинением законов для своего королевства. Пытался отвлечься о мук голода планами побега. Придумывал способы определения времени суток. И очень боялся галлюцинаций, о которых рассказывал Льенос.