Я стискиваю зубы.
— Я не это имел в виду.
— Я просто не понимаю, почему Винсент хочет, чтобы я думала, что это ты. Он мог бы сказать о ком угодно. Почему ты?
Она задает многозначительный вопрос, будто все еще думает, что я лгу, и это выводит меня из себя. Мне начинает казаться, что эта дискуссия идет по кругу. В один момент она мне верит, а в следующий сомневается.
— Рискуя показаться полным придурком, но тогда ты не была на моем радаре, Маккензи. Саммер ненавидела твою сестру, и я старался держаться подальше. Я даже не знал о ней и Винсенте, пока позже он не пришел ко мне за помощью.
— Какого рода помощь?
Мое тело наполняется напряжением, потому что, как бы я это ни выкрутил, она меня возненавидит. Я не убийца, но вполне могу им быть.
— Просто забудь об этом.
Ее лицо застывает.
— Нет, не забуду. Я только что рассказала тебе все, а теперь ты хочешь скупиться на подробности и умолчать? Блядь, посмотри на меня, Баз. Твой друг держал меня на мушке. Меня ударили ножом. Заперли в психушке, и я едва могу стоять на ногах, не хромая из-за того, что со мной случилось.
Чувство вины сдавливает мне грудь.
— Было видео. — я замолкаю, оценивая ее реакцию. — Винсент и твоя сестра спали вместе. Он записал это без ее разрешения, и она рассердилась. Он попросил меня избавиться от видео, хотя делал вид, что оно у него есть. Он защищал ее, но все еще держал правду над ее головой. Он ублюдок, да, но мог бы сделать и гораздо хуже.
— Не делай этого, мать твою, — шипит она. — Не делай из него хорошего прямо сейчас.
— Я не делаю. Ты спросила, что случилось, и я говорю тебе то, что знаю.
— Мэдисон и Винсент... нет. — она качает головой, ее лицо морщится от гнева. — Не может быть. В этом нет никакого смысла. Она бы мне сказала.
— Мне кажется, ты многого не знаешь о своей сестре.
Ее взгляд прищуривается.
— Что, черт возьми, это должно означать?
— Все, что хочешь, — пренебрежительно говорю я, не уверенный, что рассказывать ей
о последних моментах, которые я разделил с ее сестрой, мудрое решение.
Внезапно раздается стук в дверь, и Миа просовывает голову внутрь, ее длинные шоколадные волосы свисают через плечо. В ту же секунду, как Маккензи замечает ее, она застывает на своем месте, ее лицо вытягивается на целых две секунды, прежде чем губы сжимаются, и она принимает выражение, говорящее, что ей все равно.
Я знаю лучше.
— Мистер Кингстон. Мне звонит мистер Экер по поводу планировки отеля Hamptons resort. Ох, прошу прощения, — она замолкает, заметив Маккензи. — Я не знала, что вы все еще с гостьей. Может, мне вернуться попозже?
Я отрицательно качаю головой.
— С таким же успехом можно и закончить, Миа.
Она улыбается. Вот в чем дело с Мией. Она беспечная девушка. Определенно не в моем вкусе, но хорошо выполняет свою работу, так что я не могу жаловаться.
— Хорошо, хорошо... — она делает паузу, еще раз взглянув на Маккензи, явно интересуясь, кто она. — Все готово к гала-концерту. Вы все еще хотите, чтобы я сопровождала вас, или передумали?
Боковым зрением, я вижу, как Маккензи вздрагивает. Она напрягает спину, ерзает, делает вид, что новости ее не беспокоят. Когда я смотрю на нее, румянец поднимается к ее шее и щекам, и это не от смущения. Она злится. Практически вибрирует.
Неужели она думает, что из-за того, что она облажалась, жизнь не будет продолжаться без нее?
К черту все это.
— Да. Пожалуйста, оденься соответственно. Позвони Рен Бонжок. Его команда убедится, что у тебя есть все необходимое.
— Отлично, — она улыбается, показывая две ямочки по обе стороны щек. — Кроме того, мне до сих пор не удалось связаться с мистером Хоторном.
Мои задние зубы скрежещут от реальности этого заявления. Никто не слышал о нем с тех пор, как новости начали печатать эти истории. Похоже, Винсент не единственный, кто скрывается.
— На сегодня все. Спасибо, Миа
— Позвоните мне, если я вам понадоблюсь. — она поворачивается к двери и останавливается на пороге, чтобы оглянуться на Маккензи. —
Хорошего вам дня, мисс. Кстати, мне нравятся ваши волосы.
Маккензи хмурится еще сильнее.
— До свидания, Миа, — отрезает она.
Мне приходится сдерживать желание рассмеяться над тем, насколько она рассержена. Может, то, что она сказала раньше, было не всей правдой. Очевидно, она все еще что-то чувствует. Не все было фальшью.
— На чем мы остановились?
— Новая ассистентка? — спрашивает она резким тоном.
Я сдерживаю улыбку.
— Очень тщательная. Лучший сотрудник, который у меня когда-либо был.