— Ага… — у меня горло напрочь пересохло, и сглотнуть пришлось, чтобы хоть как-то мой голос вслух заскрипел. — А тело я с испугу закопал, так?
— Именно, что с испугу, — ухмыльнулся Владимир.
— Да не томи ты человека! — подал голос Николай. — Его, небось, до сих пор с похмелья ломает и после всех ментовок трясет, а ты с ним на сухое горло разговоры заводишь.
— А ведь верно… — и Владимир откуда-то сзади извлек бутылку водки. На, озарись и организм подлечи.
Я крышку свернул, глотнул прямо из горла — действительно, полегчало. И думаться стало легче.
— Тут… — сказал я. — Тут проблема возникает. Доказано, что Шиндаря двое человек закапывали. А мне только Константин мог помогать, больше некому. Значит, если я сдамся, я и сына за собой потяну, за соучастие.
— И эту проблему мы решим, — возразил Владимир. — Почему обязательно Константин? Ты мог Виталика Горбылкина к этому делу привлечь — потому он и сидел тряханутый, потому и запсиховал. Слишком его возня с трупом впечатлила…
— Допустим, так, — и я ещё к бутыли приложился. — Но если Горбылкина поймают, и начнет он такие показания лепить, что вся наша история рухнет? Где я тогда буду, и где будете вы?
— Не поймают его, — заверил Владимир.
И так уверенно он меня заверил, что мне нехорошо стало, я аж водкой поперхнулся, к которой в третий раз прикладывался. Понял я, на что он намекает.
— Так зачем вам обязательно я нужен? — спросил я. — Почему все от и до на Горбылкиных не списать? Я-то, в своих показаниях, все на них вешал…
— Как это? — это адвокат заинтересовался, голову ко мне повернул.
Я, значит, рассказываю, какую версию я милиции предложил. Естественно, про то, что я самих бандюг продал, рассказав, что они умышленно себе «алиби» готовили — об этом ни слова. А как я на раскрутил на Горбылкиных всю историю — это я подробно докладываю.
— А что? — говорит адвокат. — Хорошая легенда. Яков Михалыч, как я погляжу, не так прост, как кажется. Почему бы и в самом деле этими Горбылкинами пасть ментам не заткнуть?
— Нельзя, — опять подал голос Николай. — Никак нельзя. Старшего Горбылкина нам, наоборот, в свои руки надо заполучить, а если он ментам признание в убийстве выдаст, то мы его никак на поруки не выцарапаем. А ему сейчас нельзя в КПЗ сидеть, вне нашего присмотра. Еще возьмет и брякнет что-нибудь, чтобы «участь облегчить». Хорошая легенда, не спорю, но, в нашей ситуации, Яков Михалыч все равно лучшей кандидатурой получается. А что младший Горбылкин ему могилу помогал рыть, а не сын родной — это мы все факты следствию изобразим, однозначно.
— Да что за ситуация такая?.. — адвокат чуть не взвился.
— Не нужно вам её знать, Валентин Вадимыч, — одними углами губ улыбнулся Владимир.
— Да вы поймите, что, если я чего-то важного не знаю, я с вашей защитой пролететь могу! — закипятился адвокат. — Как менты мне выложат на стол что-нибудь убойное и для меня абсолютно неожиданное — так я вас спасти не смогу, будь я хоть семи пядей во лбу!.. Адвокату, как врачу или священнику, надо говорить все.
— Да ладно, Валентин Вадимыч, — небрежно отозвался Владимир. — Там ничего такого нет, просто не время ещё тебе рассказывать. Это мы с тобой потом обговорим… А сейчас у нас один вопрос: согласен Яков Михалыч на наше предложение или нет?
И смотрит на меня с такой улыбочкой, за которой без слов читается: не согласишься — увидишь, что будет, и с тобой, и с твоей семьей.
— Ой! — говорю я. — Вы меня так шандарахнули, что я сейчас ответить не берусь, переварить надо. Не на курорт предлагают все-таки, а в тюрьму. Можно подумать хоть немного? Время-то у меня есть?
— Как, Николай? — окликает Владимир. — Дадим человеку время морально подготовиться?