— Так, — сказала Татьяна, вытягивая очередную сигарету из пачки.
— Даешь, батя! — с восхищением сказал Мишка. — Вот разложил, как по полочкам. Я и думать не думал, что у тебя котелок так варит!
— Да, молодец, дядя Яков, — Татьяна раскурила сигарету, аккуратно так. — Выходит, надо с тобой поосторожней быть. Высоко сидишь, далеко глядишь… И как это у тебя все выстроилось?
— Да просто довольно, — ответил я. — Я всего лишь представил наконец, какие дела нашей деревне свойственны, по какому шкурному интересу и убить могут, а по какому шкурному интересу и любых бандюг крутануть. И вот понял я, что почти любой мужик и любая девка, если б бандиты им деньги предложили за то, что им не принадлежит, охотно бы эти деньги взяли да и смылись бы, про любой страх смерти забыв и о любых последствиях не думая. Я скажу, что и сам я, наверно бы, точно так поступил, если б подвалили ко мне бандитские рожи и сказали: «Слышь, как тебя там, продай нам этот дом, а мы тебе и аванс отстегнем», — и показали бы на любой дом случайный. Я бы этот аванс ухватил — и бегом за самогонкой, точно вам говорю! Говорю ж, общее свойство, на русский авось надеяться да на кривую, которая как-нибудь вывезет. А «таджичка» никак исключением из этого общего свойства не была. Ну, и ещё кое-что добавилось. Детали, про которые я рассказать могу, а могу и не рассказывать, потому что они уже не существенны, раз я в точку попал.
— В самую точку! — усмехнулась Татьяна. — И теперь, говоришь, у тебя другие вопросы возникают?