Если в местной канализации (которая тут, спасибо магии, превосходит даже римскую) существовали бы всякие жуткие чудища, они уже признали меня своим вождем. Потому что звуки, издаваемые мною, склонившимся над огромным ведром, были такие, что все канализационные ихтиандры должны были слышать мой зов по всему Кастрицу.
Было хреново.
Было так хреново, что хоть вой.
Но выть я не мог.
Потому что блевал.
Нет, мне, конечно, бывало и похуже, спору нет. После битвы у дольмена, например. Или во время уличной войны в Аусе. Но в этот раз мне было хреново от того, что в своем недуге виноват только я сам. Это же надо было бутылку крепкого вина выдуть в одно рыло, да еще и без закуси! Такое и здорового мужика могло бы свалить, не то что меня. А тут еще и общая эмоциональная нестабильность добавилась, да наложилась на волнение и злость.
Короче, я - сам себе злобный менталист.
На выхаживающих меня женщин просто не было сил злиться. Благо, они и вправду помогали, не пиля при этом мои взрывающиеся мозги. Вал держала мое истощенное от последствий интоксикации тело, не давая ему упасть мордой в то самое ведро. А Ренна пошла вниз за зельями и травами, которые в таких случаях обычно применяют. Чтоб я еще раз! Еще раз, повелся на эти попаданческие шаблоны! Это попаданец может запивать стресс хоть вином, хоть гномьей водкой! А я от такого просто умру. Умру самой нелепой смертью из возможных.
И, кажется, излишне активное самокопание привело к новому приступу тошноты.
Где там мое ведерко?
- Знаешь, Роланд, я тебя начинаю бояться. - Голос Вал нынче полон задумчивого размышления. И свои слова она говорит абсолютно серьезно, можно сказать, с душой.
Причина для такой серьезности находится перед нами, во всю демонстрируя белоснежные полнолуния своих ягодиц, как и отсутствие любого белья под угрожающе короткой юбкой. Одеяние это Ренна самостоятельно купила вчера вечером у одной из работающий в Вовчике девки, совмещающей работу уборщицы и весьма недешевой (как и все в этом заведении) шлюхи.
Одеяние сие полностью обнажало плечи, оставляло грудь едва прикрытой, и делало любую попытку наклониться аналогом применения ментального ступора. У меня, например, даже сейчас, после нескольких часов такого зрелища, мысли просто останавливало.
Сама Ренна еще вчера почувствовала в себе неожиданно открывшуюся страсть к влажной уборке. Более того, чем дольше она терла тряпкой зеркально чистый пол, тем лучше ей становилось. Поначалу, любопытство относительно причины ее страсти вызывали лишь раздраженные отговорки, но со временем они немного менялись...
- Просто я хотела вычистить этот пол и у меня нет желания ждать, пока обслуга подымется в нашу комнату. - Говорила она, чувствуя как с каждым движением по телу расползается приятное тепло.
- Всегда было интересно попробовать, как приходится этим девкам. - Тяжело дышала она, ощущая приятные подергивания клитора.
- Почему бы и не убрать? Мне нравится убирать. Мне нравиться мыть полы. Это очень приятно. - Размеренно и мечтательно отвечала раскрасневшаяся аристократка, после третьего оргазма, вызванного воображаемым трением по ее киске.
- Это мое место. Я шлюха и поломойка. Шлюха должна мыть полы. Шлюха должна давать всем иметь ее дырки. Вы хотите мои дырки? Тогда я должна мыть. - Тихонько стонала она потупив глаза, ощущая, как с каждым движением тряпки, в ее анус и влагалище входят и выходят огромные фаллосы.
Я смотрел, как и Вал.
Смотрел молча, не отрываясь.
Когда возбуждение начинало отвлекать, Вал приходила в голову идея задобрить меня минетом, или ее грудью, чтобы я не так сильно злился. Естественно, это была исключительно ее идея. И совершенно точно не моих рук дело, что с каждой минутой, с каждым моим оргазмом, ей все меньше хотелось думать и говорить. Все меньше хотелось двигаться. Ведь есть что-то восхитительно сексуальное в том, чтобы быть застывшей неподвижной куклой - обнаженной и возбужденной, полностью покорной тому, кто двигает ее шарнирные суставы.
Но пока что она еще может говорить, пусть и не хочет. Она еще движется, еще думает.
Но как же сильно она хочет застыть.
К своей мести я подошел со всем старанием и выдумкой. Даже сам от себя не ожидал такой изощренности. Больше всего бесила даже не уязвленная гордость, а тот простой факт, что я чуть не помер. И то, что это была админская ошибка, меня совсем не успокаивал. Скорее уж, еще больше злил и тревожил. Увы, админов я при всем своем желании не достану никак, а вот преподать урок своим женщинам мог.