Последние кусочки доедал на одной только силе воли, поминутно стараясь не уснуть мордой в тарелке. Не то, чтобы так беспокоился о своей репутации, просто считал, что спать в постели будет намного удобнее и теплее.
Стоило бы обратить внимание на охватывающий комнату звукоизолирующий барьер. В таком случае, я наверняка был бы морально готовым к открывшейся мне картине.
Уютный полумрак, несколько свечей, широкая кровать, на которой разместились две прекрасные девушки, занимающиеся совершенным непотребством. Причем одна из них совершала эти непотребства против воли второго партнера.
Полностью обнаженная, словно только из ванной, Вал лежала на кровати, опираясь спиною на одетую в одну только рубашечку Ренну, и смотрела на мир взглядом столь же злым, сколь и потерянным.
- Я... я не собираюсь делать ничего, что ты говоришь.
- Понимаю, совершенно понимаю, моя дорогая Вал, я полностью с вами согласна. - Соглашалась Ренна, одновременно кивая головой в такт частому дыханию воительницы, вызывая у той невольное головокружение. Сама Нотель явно испытывала сложности с тем, чтобы делать столь резкие движения. Судя по тому, что я видел через Поводок, она уже чувствовала себя слишком... тяжелой. - Но разве они согласны с вашим, совершенно ясным и непоколебимым, мнением, о моя прекрасная, грудастая напарница?
Мечница уже находилась в измененном состоянии сознания, она слишком поздно поняла, что именно происходит. Сейчас она уже знала, что Ренна задумала какую-то пакость, но не имела сил той помешать. Воительница закрыла глаза, раз за разом повторяя про себя, что не позволит подчинить себя вновь.
- Пожалуйста, просто, *****, отстань от меня. У меня нет для этого дерьма никакого настроения.
- Но вы ведь так устали, Вал. Устали сражаться, стоять на стене в ваших отвратительно тяжелых доспехах, устали тревожится и просто думать о всякой чепухе. Я же вижу, как вы жаждете закрыть свои усталые глазоньки. Вы даже не можете больше держать их открытыми. - Голос волшебницы был мягок и текуч, а еще идеально синхронизирован с ее жертвой. Она говорила, вбивая клинок своих слов в самый неудобный момент, напрочь убивая концентрацию и мышление.
- Я не... - Вал остановилась, посчитав, видимо, что спор бесполезен, а потраченное на него время можно потратить на попытку сбросить контроль с такого тяжелого и усталого тела, что уже не может держать ее громадные дыни...
- Они так ужасно тяжелы, точно так же как и ваша грудь. - Слова гидромантки по прежнему были нежны, как шелк, и скользкие словно та самая вода, что течет поверх речных камней. - Такие большие, тяжелые, груди. Тянущие вас вниз. Вы переносили их вес в течении всего дня, так почему бы не дать мне подержать их немного?
Вал попыталась протереть свои глаза, одновременно стараясь открыть их. Вместе с тем женщина намеревалась столкнуть гораздо более легкую оппонентку с кровати.
- Нет. Уйди.
Мускулистая красотка начала подыматься, отрывая свою спину от груди Ренны, но словно задумалась. Поводок услужливо показал причину ее нерешительности. Ей казалось опасным просто так взять и подняться на ноги, особенно когда они уже успели затечь от долгого сидения в объятиях ее номинального командира. Вдвойне опасным, если учесть, что воительнице так и не удалось открыть глаза. Немного нервничая, она оперлась руками о край кровати, готовясь вытолкнуть себя за ее пределы - подальше от наглой и такой соблазнительной сволочи, что не устает напоминать о том, какие опасности несут в себе большие и тяжелые сиськи.
- Тяжело встать? - Промурчала та самая сволочь из-за широкой спины своей жертвы. - Вы же едва стоите, моя пышногрудая подруга. Словно весь мир просто тянет вас вниз, вцепившись в ваши милые соски. Вниз, вниз, вниз.
Ренна действительно обхватила изящными пальчиками торчащие двумя иголками темно-коричневые соски Вилонии, не сильно, но ощутимо, подергивая их в такт своим словам.
- Вы такая сонная. Такая уставшая. Такая тяжелая. Ваше огромное вымя не позволяет вам стоять, делает движения такими тяжелыми, а мысли такими медленными. - Тон ее становился все более хищным и гордым, но все так же безошибочно пробирался в голову амазонки подобно червю, наполняя разум вкладываемыми в него мыслями.