Наслаждение Фувы быстро нарастало, взмывая к са́мому пику, когда от двери лаборатории послышался стук, после чего она открылась и в кабинет вошла строгая брюнетка в очках и с причёской, заплетённой в длинную косу, достающую до са́мого пояса.
– Хёка-сан, ты случайно не видела Окуму-куна, – спросила Аямэ, увидев зеленовласую учёную, стоящую у стены и с бесстрастным выражением на лице изучающую что-то в своём планшете. – Нигде не могу его найти, и на вызовы не отвечает. Я думала, он у тебя в лаборатории.
Фува обратила на неё взгляд своих отрешённых фиолетовых глаз и почему-то промолчала. Тело девушки как-то странно подрагивало, будто она замёрзла. Затем Хёка открыла рот, будто хотела ответить, но вместо слов из груди её вырвался громкий сладостный возглас:
– ХА-А-А-АХ! – поразивший брюнетку своей неожиданной чувственностью.
Тело учёной судорожно выгнулось и затряслось, а правая рука порывисто прижалась в область паха и с силой вцепилась в странную округлую выпуклость под юбкой. Но́ги поджались и коленки выпятились вперёд, однако учёная странным образом осталась на прежней высоте, будто парила в воздухе.
Взгляд ничего не понимающей и обескураженной брюнетки растерянно опустился вниз, и она заметила наконец парня, скрывающегося под длинной юбкой Фувы, башмаки и попа которого, обтянутая школьными брюками, выглядывали наружу из-под подола. Глаза́ Аямэ слегка округлились от изумления и шока, затем сверкнули возмущением и прикрылись. Лицо девушки на секунду успокоилось, а пото́м исказилось притворным страхом, и с криком: «Извращенцы!» – она выскочила наружу и захлопнула за собой дверь.
Хёка некоторое время ещё вздрагивала от импульсов оргазма, затем затихла на несколько секунд и, оперевшись на голову парня свободной рукой, наконец слезла с его плеч и встала на́ ноги.
Дима выбрался из-под юбки со слегка покрасневшим упаренным лицом и с тревогой в голосе спросил:
– Кто это был?
– Кадзё-сэмпай, – расслабленно ответила Фува, на бесстрастном лице которой не отразилось ни капли волнения.
«Уф, слава богу, всего лишь Аямэ», – внутренне расслабился Дима, но вспомнив, что Хёка не знает, кем на са́мом деле является эта девушка, вновь изобразил тревогу на лице и встал на́ ноги.
– Надо её догнать, – сказал он и хотел уж было броситься к дверям, но Фува поймала его за руку и удержала.
– Не спеши, – произнесла она. – Она сама тебя подождёт, пока ты не выйдешь наружу.
– Почему подождёт? Она может донести кому-нибудь, учителям, директору или даже стражам морали.
– Нет. Не думаю, – возразила Хёка. – Я слышала её голос, когда она вышла наружу и закрыла дверь. Очень тихий, но довольно отчётливый. Она сказала: «Окума – придурок, идиота кусок! Дверь нельзя было запереть?! Ну я тебе устрою, кобель недоделанный!»
Дима икнул и опустил глаза от смущения.
– Что, прямо так и сказала?
– Ну да, вряд ли мне такое могло послышаться. Я и слов-то таких не использую. – Она помолчала немного и уточнила: – У тебя что-то было с этой девушкой?
– Нет, – поспешно ответил Дима, и в голове его невольно проскочила мысль:
«Обломщица она та ещё. Даже и не думал, что "Поросль-во-снегу" окажется такой недотрогой».
Фува внимательно посмотрела на парня, стоящего рядом с ней, и уточнила с едва заметным удивлением в голосе:
– Кадзё-сэмпай – это "Поросль-во-снегу"? Откуда ты знаешь?
– А? Я знаю? – удивился Дима. – С чего ты так решила?
– Но ты ведь сам только что это сказал. Очень тихо, но я услышала.
– Я не… – парень осёкся, округляя от удивления глаза. – Хёка… ты… мысли, что ли, читаешь?
Фува подумала, немного глядя парню в глаза, и кивнула.
– Похоже на то. И это твоё: «Охренеть! Охренеть! Мне капец!» – я услышала, пока ты не размыкал губ. Видимо, дар беты второго уровня начал проявляться.
– Боже! – выдохнул Дима. – Телепатка!
– А почему ты так волнуешься? Ты что-то скрываешь от меня? В каких отношениях ты с Кадзё-сэмпай?
– Да, мы просто… – начал мямлить юноша, но пото́м вздохнул, понимая, что скрывать что-то от телепатки бесполезно, и вкратце рассказал Фуве о вчерашнем разговоре с Аямэ и о том, как она его в СОКс завербовала.