Она обулась, помогая себе руками, опустила вниз юбку и направилась к одному из шкафов в своём кабинете. Открыв его дверцу и поискав на нижней полке, доктор извлекла стеклянную меру полуторалитрового объёма и показала её зеленовласой девушке.
– Такая подойдёт?
– Подойдёт, – кивнула та и, подойдя к доктору, взяла у неё ёмкость.
Осмотревшись, бета приглядела закуток со шторкой и направилась к нему.
– Э… Хёка-тян, – окликнул её Дима. Учёная остановилась и посмотрела на него.
– Что?
– А… можно мне, ну… посмотреть, как ты писиешь?
Фува подумала секунду и взгляд её оживился.
– Можно, но за услугу от тебя.
– За какую?
– Мы поставим меру в раковину, ты склонишься над ней и откроешь рот. Я буду писать тебе в него, а моча будет стекать в ёмкость. Как видишь, ничего страшного. Глотать не придётся. Как только я закончу, ты можешь остатки выплю…
– Отказываюсь, – хмуро перебил её парень и слегка передёрнул плечами.
– Почему?
– Блин! Да потому что это невкусно! Я не хочу принимать мочу в рот! Мы же договорились уже, что ты пописиешь мне на спину.
– Это награда за другую услугу. И я от неё не отказываюсь, – возразила девушка.
– Блин. Ну ладно. Тогда обойдусь.
– А если я откажусь от той награды?
Дима хохотнул.
– По-твоему, это изменит вкус мочи? Не хочу её в рот, понимаешь?
– А если не в рот? – сделала послабление Хёка.
– И куда?
– На лицо.
– Нет.
– Почему?
Они спорили так больше минуты, торгуясь, как на рынке, а Маганэ с лёгким удивлением в глазах следила за их разговором. В конце концов Дима согласился на одно из самых безобидных предложений: Фува пи́сает прямо в мензурку и позволяет парню смотреть, но облегчается не до конца. Остатками своего заряда она обливает юноше щёку. Все действия записываются на камеру, и Танукичи разрешает себя снимать.
– Ну вы даёте, – рассмеялась доктор, когда соглашение было достигнуто. – Не думала, что вы такие извращенцы!
Дима вздохнул, изображая вселенскую скорбь, однако в предвкушении волнительного зрелища сердце его сжималось от удовольствия. Ради такого де́ла можно было немного и потерпеть.
* * *
Хёка решила сделать своё мокрое дело по-простому, особо не заморачиваясь с позой. Левой рукой она задрала длинную юбку, обнажая себя до пояса и показывая, что трусиков на ней нет, а правой поднесла полуторалитровую мензурку к промежности и расположила её прямо под киской, вплотную приблизив к пухлым губкам, покрытым зелёными волосиками, и к розовым складочкам между ними.
У стеклянной ёмкости в форме круглого, расширяющегося кверху сосуда имелась ручка, за которую его удобно было держать. Фува расставила ноги пошире и присела, а пальчик с камерой на её левой руке оттопырился вперёд, располагаясь так, чтобы в объектив попала киска и часть мензурки.
– Можно мне поближе посмотреть? – спросил Дима.
Хёка бесстрастно глянула на одногруппника и протянула ёмкость ему.
– Возьми, – сказала она. – Будешь держать.
Юноша радостно кивнул и принял сосуд двумя руками. Пристраивая его под девушку, он сперва присел на корточки, а затем и вовсе встал на колени, так что лицо его оказалось прямо напротив девичьей киски рядом с краем мензурки, расположенным с другой стороны. Увлечённый желанием увидеть всё с наиболее близкого расстояния, он совсем не подумал, что оказался прямо на линии обстрела и Фуве из её позиции ничего не стоило опи́сать ему физиономию. Вот только девушка это моментально просекла. Она замерла, слегка расширив глаза́, и залипла взглядом на юношу, который сидел перед ней в столь соблазнительной позе. По сути, ему оставалось только открыть рот, чтобы выполнить самый первый её заказ.
Возникла непродолжительная пауза, во время которой не происходило ничего. Но затем сбоку от парочки присела Маганэ, положила правую ладонь Диме на поясницу, а левой взялась за правую ногу Хёки чуть выше колена.
– Вау! – восхищённо выдохнула доктор, считав эмоции, и юноша, заподозрив наконец неладное, поднял взгляд, чтобы посмотреть, что делает бета.