Маганэ фыркнула и захохотала, а Фува задумалась.
– Если рассматривать варианты стимуляции мужского огурца, – сказала она после секундных раздумий, – то "ртов" может быть гораздо больше четырёх. Это и ладони, и стопы, и разные суставы: подмышечные, подколенные, локтевые.
– Да грудь это, – посмеиваясь, ответила доктор, когда слегка умерила смех.
– Грудь? – удивилась Хёка и, опустив взгляд, посмотрела на мелкие холмики, слегка оттопыривающие сорочку под её пиджаком.
– Ага, – кивнула Маганэ и покачала ладонями свой бюст существенно большего размера, немного пожмякав его через одежду. – После лона, рта и попы, грудь занимает почётное четвёртое место по частоте применения. Мужчинам нравится прокладывать тоннель своим бурчиком между мягкими холмами любви.
Фува внимательно смотрела на грудь сестры и, видимо, пыталась понять, как это происходит. Дима взял бету за руку и нарисовал в уме сцену пайзури, в которой девушка обрабатывала член парня, зажав его между своими пышными титьками. В заключении молодой человек решил представить, как мужской орган стреляет струйками спермы и забрызгивает развратной красотке лицо. Однако в самый последний момент девушка из его фантазии по собственной инициативе вдруг подставила под "молочное" извержение лабораторную ёмкость с надписью "биологический материал" и собрала в неё всю детородную жидкость.
– Понятно, – сказала Хёка бесстрастным тоном и слегка нахмурилась. – Однако я не уверена, что это правильный ответ. Поскольку не у всех девушек грудь способна сформировать такой вот четвёртый рот.
Дима усмехнулся.
– Кадзё любой ответ может назвать неправильным, если захочет, – предположил он. – Но за отсутствием других вариантов и этот подойдёт. В общем, попробовать стоит.
– Попробуй, – согласилась Маганэ. – Может, и проканает. А ещё я тебе советую быть с Аямэ внимательным и галантным. Поухаживай за ней как кавалер. Скажи комплименты, подарочки подари. Может быть, и загадки отгадывать не придётся.
В этот момент раздался первый звонок, сообщая, что до начала пары осталось пять минут.
– Ну мы пошли, – сказал Дима, подхватывая свою школьную сумку со стула и вешая её себе на плечо. – До встречи.
– До встречи, Танукичи, – улыбнулась ему доктор.
* * *
На большой перемене молодой человек сам отыскал Аямэ и подошёл к ней. Брюнетка двигалась по коридору в сторону столовой, когда Дима догнал её, поздоровался и пошёл рядом.
– Здравствуй, Танукичи-кун, – ответила девушка, посмотрев на него строго. Она всегда держала марку суровой и холодной студентки, когда они были не одни.
– Есть разговор, Кадзё-сэмпай, – сказал парень сообщнице. – Не хотите сегодня пообедать вместе? Можно купить бэнто [1] в столовой и на крыше перекусить.
– Хорошо, – кивнула Аямэ, остро глянув на Диму через стёкла очков.
* * *
Минут через пять они расположились на синей деревянной скамеечке, установленной на плоской крыше здания. Эта площадка была хорошо оборудована для безопасного отдыха: покрыта бетонными плитками и обнесена металлическим ограждением. Выход на крышу академии запирался в обычные дни, но у Аямэ, как у заместителя президента студенческого комитета, был собственный ключ.
Дима извлёк из сумки бэнто, которые они вдвоём купили, выложил их на скамеечку и стал распаковывать.
– Итак, какой у тебя разговор? – первой нарушила молчание девушка. – Что-то важное или тебе просто захотелось потрахаться? – добавила она с развратной улыбкой на лице.
– Важное, – в ответ улыбнулся Дима. – Хотя и от второго бы я не отказался.
Аямэ подхватила палочками омлет, свёрнутый в форме цилиндра, и перед тем, как сунуть его в рот, спросила:
– Так что там у тебя важное? Рассказывай, я тебя слушаю.
В течение всей второй пары Дима продумывал варианты их беседы. Главной целью его было "прощупать" Аямэ и попытаться выяснить, каковы шансы, что она окажется "дочерью Кериша" хотя бы нулевого уровня. Но для того, чтобы не вызвать у девушки подозрений, парню требовалась тема, близкая к их совместной эрористической деятельности, и такая тема была. Вот только у Димы оставались сомнения, знает ли уже Кадзё о законе по запрету этти, который миротворцы собирались в скором времени протащить через парламент. По идее, должна была знать. Ведь поскольку агитировать за этот закон учителя́ собирались начать уже на послезавтрашней воскресной линейке, све́дения о нём должны были просочиться в новости.