Закончив с ногами, девушка принялась за главное блюдо – торс. Но перед этим она взяла Диму за руку и сунула её себе между ног, усаживаясь на запястье. Её ладони вернулись к груди парня и стали творить настоящее волшебство, скользя по мышцам и ласково, но сильно массируя их. Диме оставалось лишь тихонько постанывать и закатывать глаза. Он словно на облаке парил и краем сознания отметил, как Хёка берёт вторую его руку и тоже садится на неё. Теперь и массажистка, и видеооператор сидели на его ладонях, засунув их себе между ног и прижавшись к ним своими пушистыми кисками. И это было офигительно приятно!
По мере того как Маганэ массировала и разминала тело юноши, она намокала сама и тёрлась горячими и скользкими половыми губками об его руку, давая полное представление о степени своего возбуждения. Да и Хёка тоже, несмотря на всю свою бесстрастность, истекала соками ничуть не меньше сестры. А её ритмичные скольжения по запястью парня ясно показывали, что она совсем не равнодушна к происходящему.
Это заводило Диму неимоверно, так что член его очень быстро принял вертикальную стойку даже несмотря на то, что распутная гамма его не часто касалась. Но её редкие прикосновения к изнемогающему органу воспринимались юношей как настоящие вспышки удовольствия, проходящие волной мурашек по всему организму. Молодой человек осознал необычную рельефность кисок, и она неожиданно сильно возбудила его не меньше, чем массаж. Клитор и половые губки стали более упругими и ощутимыми, словно налились изнутри и набухли.
«Это что, эрекция?! – мысленно поразился парень. – У девушек она тоже есть? Ох, боже! Как круто!»
Дима прислушивался к себе, к своим ощущениям и наслаждался. Упругие складочки киски, обильно покрытые соками, текущими из влагалища, скользили по поверхности кожи и в этом особенном состоянии чувствовались очень рельефно и ярко.
Дима пьяным взглядом посмотрел на Маганэ и встретился с её горящими от возбуждения глазами. «Я сейчас трахну тебя, – словно бы говорили они, – ох, как же я страстно и долго буду тебя драть, моя́ сладкая конфетка!»
Парень застонал, прочитав эти эмоции в мимике девушки, и тело его стало подрагивать от предвкушения.
«О да! – мысленно молил Дима. – Сделай это! Хочу тебя! Очень хочу!» – и гамма его будто бы услышала, по телу её тоже пробежала дрожь. Маганэ порывисто поднялась на коленках, а пото́м перешагнула через молодого человека, располагаясь над ним в позе наездницы.
– Не будем откладывать нашу проверку, – сказала она хрипловатым от возбуждения голосом. – Хочу поскорее узнать… Ох, ладно. Не надо больше слов. Хёка, можешь записать его глаза, после того как он… пыхнет?
Направляя в себя член Димы рукой, шатенка опустилась и захватила его в свой горячий и тугой плен. Юноша охнул и задрожал со стоном. Уж очень это сладко ощущалось и приятно. Маска хладнокровия у Хёки на лице дала трещину, и её вожделение ярким пламенем вырвалось наружу.
– Да, – прошептала она. – Обязательно запишу. Я всё запишу, сестра. Ты только сделай это. Сделай ему пых! Сделай очень сильный!
Но Маганэ, видимо, её уже не слышала. Она плавно поднималась и опускалась, сидя верхом на бёдрах молодого человека, упиралась ладонями в его грудь и постепенно наращивала темп. Диме казалось, что он взлетает от нарастающего кайфа, и он ясно понял, что долго не продержится под этим сладким гнётом. Особенно чётко осознал, когда наездница стала исполнять попой энергичный тверк, резко насаживаясь на его член своим тугим и горячим лоном.
«Ох, как бы не кончить раньше времени!» – со страхом подумал парень, опасаясь девушку разочаровать.
Минута, максимум две – это всё, на что он мог рассчитывать. Его внутренний таймер стремительно отсчитывал секунды до взрыва, и счётчик ко всему прочему ещё и ускорялся. Однако гамма вспыхнула раньше. Её мышцы сотряслись в оргазмических сокращениях, а тело судорожно напряглось и выгнулось.
– А-А-АР-Р-Х-Х!!! – закричала девушка с рычащими нотками, извиваясь всем телом. Она до боли стиснула пальцами кожу у парня на груди, и из киски её выстрелила тугая струйка сквирта.
Влагалище гаммы дрожало и крепко сжимало твёрдый мужской орган, передавая ему свои пульсации. И это стало последней каплей в терпении юноши, обрушивая в нём внутреннюю плотину. Дима закричал вслед за своей наездницей и тоже взорвался от кайфа, выплёскиваясь семенем в жадное лоно.