От автора: 23ю главу я наполовину посвятил рандеву с Анной. Дима уже пытается осторожно налаживать с ней отношения. Вторая часть получилась лорной. В ней были даны ответы о том, что случилось утром между Димой и Хёкой.
Глава 24. Откровения
Маганэ, конечно, оказалась в своём кабинете. Не свинтила домой, не отлучилась по делам, а словно специально их ждала. Да и встретила гостей любопытной улыбкой, живо повернувшись к двери, в своём вращающемся кресле.
– Заходите, дорогие мои, заходите, присаживайтесь, – стала она гостеприимно приговаривать, глядя по большей части на Диму, являющегося сейчас основным источником эмоций, опорным мотивом которых был испуг. – Ну рассказывайте, чего там у вас такого случилось и чем это нам грозит.
– Ничем не грозит, – поспешила успокоить доктора Хёка, садясь на стул справа от неё. И нордический тон беты этому отлично способствовал. – У Окумы-куна есть какая-то интересная информация, и он собирается нам её рассказать.
– Д-да, – подтвердил молодой человек, запинаясь. Он пододвинул кресло и сел напротив Маганэ. – К-кое-что я от вас скрывал, п-потому что… Ох, потому что не рассчитывал, что вы мне поверите. Это н-настолько фантастично, что… можно было бы подумать, что я псих и самое мне место в клинике для умалишённых.
– М-м-м как интересно, – с ещё бо́льшим любопытством посмотрела на него Маганэ. – И что же заставило тебя передумать?
Дима поднял глаза́ и посмотрел на шатенку.
– Просто я понял, что есть хороший шанс, что вы мне поверите. Вы, Маганэ-сэнсэй, сразу поймёте, что я не вру, а Хёка-сама подтвердит, что я не сумасшедший. – Юноша повернулся к зеленовласой спутнице и уточнил: – Ты ведь сможешь это подтвердить, верно?
– Не уверена, – покачала Фува головой. – Я, конечно, слышу поток твоих мыслей и отмечаю их связность, но… я просто не знаю, как могут звучать мысли сумасшедшего. В любом случае – это не причина, чтобы откладывать твою исповедь, Окума-кун. Лично я не думаю, что ты сумасшедший. Расскажи сперва то, что хотел, а уж мы подумаем, как к этому относиться.
– Х-хорошо, – взволнованно выдохнул парень. – Но… можно как-нибудь… сделать это не вслух?
– О! Неужели это настолько секретно? – с ещё бо́льшим любопытством произнесла доктор. – Секретнее, чем информация о детях Кериша? Если что, я установила в своём кабинете детектор прослушки, который получила вчера от своих друзей… Ну, вы ведь понимаете, о ком я? И этот прибор ничего подозрительного не фиксирует. Однако если уважаемая беточка может обеспечить нам режим телепатической конференции, то я только за.
Хёка задумалась на секунду и покачала головой.
– Нет, пока не могу, – ответила она. – Вернее, мне придётся повторять мысли, прочитанные у одного собеседника, другому. У меня не получится сделать так, чтобы вы друг друга слышали.
– Тогда и не станем заморачиваться, – решила Маганэ. – Лично я уверена, что здесь нет жучков.
– А эмтэ? Через них блюстители морали не могут нас подслушать? – задал Дима вопрос, который давно его волновал.
Бета и гамма одновременно взглянули на него. Одна – бесстрастно, другая – с удивлением.
– Тринадцатая статья конституции Японии гарантирует защиту частной жизни человека, – процитировала Фува голосом, лишённым эмоций. – Любой гражданин имеет право на таинство личной информации и частной жизни. Установление прослушивания через эмтэ было бы прямым нарушением конституционных прав наших граждан. Ты этого не знал, Танукичи?
– Эм… знал, конечно, но…
– Врушка, – перебила его доктор. – Эх, молодёжь-молодёжь. Совсем не интересуетесь законодательством и своими правами.
– А как же тогда контролируется обсценная лексика? – спросил юноша.
– В каждом эмтэ есть детектор речи и жестов, – ответила Хёка, – который в режиме оффлайн сравнивает считанную информацию со своей внутренней библиотекой обсценного и при обнаружении совпадений посылает тревожный сигнал. Причём речь фиксируется по вибрации гортани. Эти датчики не воспринимают звуков извне.
– И вы хотите сказать, что спецслужбы Японии не способны подключиться к эмтэ и считать то, что человек говорит? Думаете, стражи морали подчиняются общим законам, когда дело касается их работы?