– Меня зовут Дмитрий или коротко – Дима. Фамилия моя – Орлов. Я из России, и мне двадцать два года.
– Вау, русский, как интересно! – оживилась доктор. – С са́мого начала мне казалось, что ведёшь ты себя гораздо взрослее, чем выглядишь. Теперь я понимаю, почему.
– Что означают твои имя и фамилия? – поинтересовалась Фува.
– Имя Дмитрий, если не ошибаюсь, происходит от греческого Деметриос и переводится как посвящённый Деметре, то есть богине плодородия.
– О! Так вот откуда в тебе столько энергии, – хихикнула доктор.
– А фамилия? – напомнила вопрос бета.
– Ну, Орлов – от птицы орёл, – ответил молодой человек, переводя русское слово на японский язык.
– Поняа-а-атно, – протянула гамма и рассмеялась. – Значит, ты у нас Орёл Плодородия? Что ж, тебе очень подходят эти имена. И, кстати, понятно теперь, почему катализатор оказался столь развращённым человеком, – с улыбкой добавила она. – Вероятно, ты попал в тело Окумы уже после того, как тот инициировался. М-м-м, как это удачно получилось. Прям сомнения возникают в случайности этого происшествия. Ты работал или учился там, у себя?
– Учился в университете на четвёртом курсе.
– По какой специальности? – поинтересовалась Фува.
– Физика, – ответил молодой человек.
– Поразительно, – сказала бета бесстрастно, как будто совсем ничего поразительного в сказанном не видела. – Я думала, что ты биолог.
– Ну, те сведения о репродуктивной функции человека, которые я тебе рассказывал, Фува-сама, – смущённо ответил Дима. – В нашей стране являются общедоступными.
Хёка и Маганэ снова переглянулись, и гамма вновь не скрывала изумления на своём лице.
– Чего-то ты темнишь, парнишка, – сказала она, не веря своим ушам и детектору лжи. – С тех пор как вирус Кериша распространился по миру и генетические патчи коснулись людей всей Земли, законы моральной цензуры в той или иной степени были введены во всех цивилизованных странах и у русских тоже… Но ты не врёшь… Или твёрдо веришь в то, что говоришь правду. Сдаётся мне, Димочка, что ты рассказал нам ещё не все свои секреты.
Парень вздохнул.
– Ага, – подтвердил он. – Я ещё только начал.
– Тогда не будем тебя более прерывать, – сказала гамма. – Изложи всё от начала и до конца. А когда закончишь, тогда мы всё это и обсудим.
Дима собрался с мыслями и начал свой рассказ. Он поведал, что жил в России две тысячи девятнадцатого года, а не две тысячи тридцать четвёртого, какой был сейчас. Что в его стране и слыхом не слыхивали ни о детях Кериша, ни о моральных реформах. Причём не было ничего подобного не только в России, но и в само́й Японии. Более того, в Японии выходили ранобэ, манги и аниме фривольного содержания. Например, один японский писатель Хиротака Акаги вместе с иллюстратором Эйто Симоцуки в период с две тысячи двенадцатого по шестнадцатый год опубликовали ряд эротических лайт-новелл, которые назывались "Скучный мир, где не существует само́й концепции грязных шуток", или сокращённо "Шимосека". Кроме того, в этот же период по мотивам ранобэ была выпущена манга, а в две тысячи пятнадцатом году по телевидению транслировалось одноимённое аниме.
Что самое удивительное, в этих новеллах, манге и аниме действие сюжета происходит как раз в мире две тысячи тридцать четвёртого года. Местом событий является Япония, в которой приняты законы моральной цензуры, а персонажами были Окума Танукичи, Кадзё Аямэ, Фува Хёка, Анна Нишикиномия, Горики Райки и другие знакомые нам лица. Все они являются учениками академии Токиока, и со всеми происходят те же самые события, что и в реальном мире, куда Дима попал.
– Я посмотрел это аниме от начала и до конца в канун нового, две тысячи девятнадцатого года, – рассказал парень. – И оно мне так понравилось… в особенности некоторые его женские персонажи, что я… ради прикола загадал в новогоднюю ночь желание попасть в этот мир… – он помолчал немного и закончил: – Прошло чуть более трёх месяцев, и желание моё исполнилось.
– Это просто бред какой-то! – воскликнула Маганэ, пребывая в глубоком шоке. – Ты хочешь сказать, что мы с Хёкой – выдуманные персонажи выдуманного мира?! Нет! Ты реально с ума сошёл! Такого… такого просто не может быть!
– Я понимаю, что рассказ мой звучит дико, – вздохнул Дима, – поэтому и не решался вам об этом сказать. Но тем не менее все мои слова можно проверить. Я знаю, что́ произойдёт завтра, во всех подробностях, хотя Аямэ посвящала меня в свои планы только в общих чертах. Она сказала, например, что устроит завтра мушиное шоу. Ничего другого я от неё не узнал, но в деталях могу воспроизвести всё её представление. Я знаю даже имена мух. Образец пятьдесят три Кадзё-сэмпай будет называть Макото-сан, а образец сорок три – Аи-тян. Аямэ, скорее всего, импровизировала на ходу, поэтому, наверное, и сама сейчас не знает деталей того, что будет говорить. Вам просто надо завтра сходить на линейку и проверить мои знания. Сразу скажу, что будущее я предсказывать не умею.