– Ох, Хёка-тян, ты меня доконаешь сегодня, – простонал молодой человек.
– Извини, Дима-кун, но мне нужно было проверить реакцию твоего огурца, пока он был мягким, – ответила девушка подрагивающим голосом. Судя по всему, переживаемые ощущения её тоже изрядно вывели из равновесия. – Я п-продолжу зондирование, – с лёгкой запинкой произнесла бета и поспешно прервала контакт киски и члена, отсаживаясь подальше от мужской промежности.
Она пересела Диме на живот и на несколько секунд замерла, переводя дух.
– А ты упёртая, Фува-сама, – вздохнула со своего места Маганэ. – Я бы уже́ давно не выдержала и трахнула Димочку. Блин, я от одних только твоих ощущений пыхнуть готова. Подо мной уже целая лужа натекла! Давай скорее завязывай со своим зондажем, или я нарушу чистоту твоих опытов и пересяду Диме на лицо.
– Ох, ладно, – откликнулась Хёка и продолжила рисовать свои траектории в более быстром темпе.
Она проверила сперва торс парня, попутно смазав его своим вагинальным соком, и обнаружила ещё две активные точки, эпицентром которых были соски́. Причём сигналы от них оказались даже посильнее, чем от пальцев ног, что стало для девушки очередным испытанием. Затем были прозондированы ру́ки и пальцев на них Хёка только коснулась, чтобы лишний раз себя не искушать. В результате было установлено, что подушечки пальцев дают весьма сильные импульсы. Ещё более сильные, чем соски.
– Вау-вау! А катализатор наш, оказывается, неплохо экипирован для ублажения девушек, – хихикнула Маганэ. – И если члена его не хватит на всех, то вполне можно пристроиться и к другим частям тела.
Хёка тем временем сползла на пол и сидела на нём, переводя дух.
– Ещё… неизвестно… – с короткими паузами откликнулась она, – будет ли катализатор так же действовать на других девушек или юношей, как на нас с тобой, сестра.
– От действия на юношей вы меня, пожалуйста, избавьте, – поспешил назвать свои табу молодой человек. – Давайте ограничимся одним женским полом.
– Почему? – спросила бета, с интересом посмотрев на него.
– Хе-хе, – это фобия, Хёка-тян, – пояснила доктор, ответив за Диму. – Нашему мальчику неприятно касаться мужчин с интимной целью.
– Понятно. Что ж… очень жаль.
– Ну что? Зондаж закончен? – поинтересовалась гамма.
– Осталось проверить только шею, лицо и рот, Маганэ-сэнсэй… – ответила зеленовласая девушка. – На заднюю сторону тела моего терпения уже не хватит, – после небольшой паузы добавила она.
Доктор хихикнула и весело кивнула.
– Да-а-а, вторую сторону лучше оставить на другой эксперимент, – согласилась она. – М-м-м, есть у меня интересные догадки по поводу язычка катализатора. Ну давай их проверим, Хёка-тян. Приступай скорее. Я вся в нетерпении.
Фува и сама уже, похоже, была на взводе. Когда она встала коленками в изголовье кровати, расположившись над лицом юноши, её киска оказалась набухшей и приоткрытой от возбуждения. А из сжавшегося влагалища выдавилось несколько капель густого сока, которые на эластичных ниточках потянулись вниз, осуществляя высадку слизистого десанта.
Молодой человек поймал капельки ртом и с улыбкой посмотрел на девушку снизу. Он уже решил, что одногруппница его не выдержит и сразу устроит ему принудительный куннилингус. Но Хёка сделала над собой усилие и попросила Диму запрокинуть лицо вверх, открывая шею. А пото́м она стала тереться о неё, покрывая вагинальной смазкой, как косметическим кремом. Затем Хёка перебралась на подбородок и ску́лы, далее прошлась по щекам, носу и лбу, продолжая выделять влагалищем много сока, словно намеревалась сделать парню косметическую маску лица.
В конце концов девушка добралась до его правой ушной раковины и охватила её своими половыми губками, как бархатными лепестками. И здесь Дима вновь почувствовал мистический ток, а Фува испустила сладостный стон наслаждения. Прижавшись сверху, она стала энергично тереться киской о рельеф уха, и это уже мало напоминало зондаж. Помогая себе пальцами, бета даже попыталась свернуть ушную раковину и просунуть её себе во влагалище, но юноша ойкнул от лёгкой боли, и учёную это слегка отрезвило.
– П-прости, Димочка, – с запинкой выдохнула Хёка, учащённо дыша, и лицо её сейчас весьма красноречиво выражало крайнюю степень возбуждения. – Кажется, я уже теряю над собой контроль. Т-твоё ушко оказалось очень приятным.