«Да, – мысленно отвечал парень своему внутреннему голосу, исполняя размеренные движения бёдрами. – Ох, как же приятно! Я будто взмахиваю крыльями и взлетаю в небеса!»
Двигаясь верной дорогой товарищей словно бы по заветам Ильича, юноша стал быстро наращивать уровень своего возбуждения. Понимая, что Хёка прежде всего желает сейчас его спермы и катализации, он стал направленно идти к цели, но при этом не очень спешил, чтобы накопить побольше огня в своём теле и кончить как можно сильнее. Его движения плавно ускорялись, набирая темп, и девушка стала томно постанывать, уткнувшись лицом в постель, а кулачки её крепко сжались, сминая простынку.
И парня это только раззадоривало, он ещё больше возбуждался и ярче пылал, понимая, что не только сам кайфует, но и доставляет своей подруге сладкое удовольствие.
«Может быть, мы даже вместе кончим? – предположил Дима, ещё более ускоряясь, ведомый чувством правильности своего полёта. – Ох, нет, Хёка, извини! – мысленно простонал он, чувствуя, как кульминация неотвратимо накатывает на него подобно лавине. – Мне дольше не продержаться!»
И в этот момент Хёка выгнулась и затряслась в бешеном оргазме.
«Дыа! – радостно подумал молодой человек. – Она успела! Это будет…»
Он хотел было констатировать парную разрядку, однако вдруг чётко осознал, что сопереживает оргазм девушки. Это было очень яркое и просто головокружительное блаженство, но всё-таки чужое. И только сейчас до Димы дошло, что эмпатия в очередной раз сотворила с ним злую шутку. Не было никаких "сообщающихся сосудов" и "умения делиться своим возбуждением". Проникнув в девушку, молодой человек, как и утром сегодня, просто перенастроился на её ощущения и стал двигаться в соответствии с ними.
«Вот это номер», – со смешанными чувствами подумал Дима.
Ему было и радостно, что сумел так здорово отличиться, и грустно, что сам остался не удовлетворён, да и неловко становилось из-за того, что нарушил планы девушки и отсрочил катализацию. И тем не менее юноша продолжал двигаться так, чтобы продлить удовольствие Хёки и сделать более объёмным и сладким его завершение. Раз уж подарил ей такое блаженство, надо было и оформить его максимально вкусно.
Дима гладил хрупкое тело девушки по спине, легонько царапая её ноготками, и, балдея, чувствовал, как пульсирует лоно в постепенно гаснущем блаженстве. Парень вышел из Фувы лишь тогда, когда ощутил её полное умиротворение. И вслед за этим чувство перегретого состояния вновь вернулось к нему.
И вот это показалось Диме настоящей мистикой. Даже не испытывая всех этих ощущений во время секса, как он умудрился не кончить, осуществляя действенную стимуляцию, когда до оргазма ему было просто рукой подать? Пусть даже он и переключился на ощущения девушки, но его персонального перегретого состояния это ведь никак не отменяло.
На соседней постели прыснула и засмеялась Маганэ.
– Бедный Димочка, – с весёлым сочувствием сказала она. – Но это реально необычно. Так специфически использовать мой дар. Ты что же, совсем отключаешься от своих собственных ощущений? Совершенно не чувствуешь их?
Хёка повернула к Диме лицо и посмотрела на него затуманенным взглядом. Юноша взглянул на неё виновато и вздохнул.
– Я не специально, – сказал он.
– Всё в порядке, – успокоила Фува с томной улыбкой на губах. – Я предполагала, что так произойдёт, но не остановила тебя, потому что хотела записать сигналы твоего мозга во время эмпатии. И извини, пожалуйста, что подкинула тебе мысль насчёт сообщающихся сосудов. Я и сама не ожидала, что ты обманешься, забыв наш с тобой утренний тет-а-тет, и проигнорируешь полученный ранее опыт.
Доктор ответила на это новым смехом, но лицо её при этом оставалось сочувственным.
– Ох, бедный наш глупенький катализатор. Как легко, оказывается, тебя провести.
– Он не глупый, – вступилась за парня Хёка, поворачиваясь к нему лицом и усаживаясь на кровати. – Просто он очень любит доставлять девушкам удовольствие и склонен обманывать себя, чтобы это делать.
Она обняла юношу за талию, притянула его к себе и, уткнувшись лицом ему в живот, потёрлась о него носом. Затем её ру́ки опустились парню на ягодицы и с удовольствием сжали их. Лицо девушки запрокинулось, и гу́бы её расплылись в балдеющей улыбке.