– Наш милый и самоотверженный Димочка, – промурлыкала она. – До чего же приятная и упругая у тебя попка.
Хёка почему-то совершенно не стремилась вернуть себе маску бесстрастия, и это было необычно, но… так мило.
«Интересно, что такого особенного произошло, что она изменила своим привычкам?» – заинтригованно подумал молодой человек и встретил задумчивый взгляд девушки. Однако ответить на его мысли она не успела.
– Так, – сказала Маганэ, садясь на кровати. – Думаю, что пора заканчивать эту несправедливость. Давай, парнишка, иди ко мне. Добрый доктор тебя полечит.
Вот только Хёка усилила свою хватку, прозрачно давая понять, что отпускать юношу не намерена.
– Нет, он – мой, – безапелляционно заявила она. – У тебя уже третий уровень, Маганэ-сэнсэй, а у меня только второй. Сейчас моя очередь катализацию получать.
– Ты ведь только что пыхнула, – попробовала возразить гамма. – Тебе надо отдохну…
– Нет, – перебила её девушка. – Я уже отдохнула. И то, что я пыхнула, катализации не помеха. Наоборот, у меня будет больше форы, чтобы сделать Димочке пых. Хочешь посмотреть, как я это устрою? Уступи мне кровать.
– А чем тебя твоя не устраивает?
– На спинке той, где ты сидишь, установлена камера, – ответила Фува и, поднявшись с постели, направилась к Маганэ, ведя Диму за собой, – ты разве не хочешь сохранить в записи процесс катализации?
Доктор развратно улыбнулась, давая понять, что добротная порнушка интересует её гораздо больше какой-то там катализации, ну при условии, конечно, что последняя происходит не с ней. Она развернулась на постели, встала на пол босыми ногами с противоположной от беты стороны и пересела на соседнюю кровать, устраиваясь перед экраном ноутбука. Всего в медпункте было три ложа, и все три в той или иной степени поучаствовали в эксперименте.
– Ложись, Дима-кун, – сказала Хёка, привлекая парня поближе и усаживая его на постель. – Расслабься, постарайся не двигаться. Когда ты движешься сам, ориентируясь на эмпатические сигналы, то настраиваешься на моё удовольствие, и это каким-то образом сдерживает твой оргазм. Чуть позже мы с этим попробуем разобраться, а пока я хочу получить порцию биологического материала и записать энцефалограмму твоих сигналов в процессе катализации.
Объясняя свои намерения, учёная лишь слегка стала похожей на себя прежнюю. На короткое время её лицо приняло серьёзное выражение, но затем улыбка снова изогнула гу́бы девушки, а глаза́ азартно сверкнули, выдавая живой научный интерес.
Дима лёг на кровать, глядя на одногруппницу с удивлением; его так и подмывало спросить, что случилось с её бесстрастностью, но юноша подумал, что сейчас не самый подходящий момент это выяснять. Тем более Хёка уже устраивалась сверху и укладывалась на него. Это было так волнительно и возбуждающе, что член парня стал вздрагивать, словно умоляя поскорее пустить его в ход.
Девушка крепко сжала его с боков своими ногами, затем развела коленки в стороны и подалась попкой назад, нащупывая мужское орудие ягодицами и отгибая его к вертикали, как ракету, готовую к старту. Мокрая киска беты прижалась к твёрдому стволу, создавая уже знакомые парню приятные токи, а пото́м, сделав стремительное движение вверх-вниз, резко насадилась на бравого бойца, устраивая ему "тёмную" и туго сжимая в своём плену.
– Ох, до чего же приятно, – прошептала девушка, обнимая парня руками за шею и сливаясь с ним губами в нежном поцелуе.
А её попка меж тем начала исполнять энергичный тверк, совершая ритмичные движения вверх-вниз по сильно вытянутому эллипсу. Тело Хёки при этом казалось расслабленным и неподвижным, но́ги тоже почти не двигались, фрикции совершались в основном только мышцами таза, и из-за этого процесс напоминал работу трахательной машины.
Девушка сладко причмокивала губами, продолжая свой нежный поцелуй, смакуя его и балдея. Она вела себя так, словно только целовалась и ничего более, а то, что́ ниже пояса происходит, она знать не знает и ни о чём подобном не ведает. А вот Диму колбасило по полной программе. Его тело почему-то сопротивлялось разрядке, которую сам юноша так хотел.
Вначале организм подсовывал ему ощущения Хёки и сигнализировал, что её движения неправильные. Причём впечатление это было лишено логики, поскольку парень эмпатически чувствовал, что девушка получает от своих фрикций массу удовольствия и далека от оргазма лишь потому, что совсем недавно его испытала. Затем эти чувства распались на мелкие части, как разбившееся вдребезги стекло, и улетучились, а на их место нахлынули его собственные ощущения. Дима даже охнул от того, насколько острым был его собственный кайф, но при этом тело словно бы сопротивлялось приближающемуся оргазму и сдерживало его, создавая напряжение подобно туго сжимающейся пружине.