– Да, похоже на то. Совсем чистенькие. – Он растянул резинку трусиков на уровне своего лица и с интересом их разглядывал. – Так вот какие ты носишь, Каздё-сэмпай? Слу-у-ушай, а может, поменяемся, а? Ты наденешь эти, а мне отдашь свои.
Щёки девушки покраснели, и она спросила, угрожающе прищурив глаза:
– А пи…ды не хочешь?
– Хочу! – с воодушевлением согласился Дима, растягивая гу́бы в широкой улыбке. – Я ведь давно уже говорил, что готов доставить тебе удовольствие ртом. Даже над загадкой твоей ломал го…
Каким-то шестым чувством парень уловил опасность и, отпрыгнув в сторону, уклонился от удара кулаком под дых. Била девушка явно не в полную силу, движение было слегка замедленным, поэтому попадания юноша смог избежать.
– Да шучу я, шучу! – поспешно сказал он, обезоруживающе поднимая ру́ки вверх и с опаской глядя на девушку, сердито раздувающую ноздри. – Сама сыплешь непристойностями, а мне такого пра́ва не даёшь? Ая-яай! Как не стыдно!
Кажется, этот аргумент показался Аямэ веским и малость её пристыдил. Однако извиняться девушка не спешила и, невинно пожав плечами, попыталась выкрутиться.
– Ну ты ведь сам сказал, что хочешь пи…ды? Чего тогда уворачивался? Разве моя вина, что ты понял меня превратно.
Дима только вздохнул.
– Ладно, какие у тебя планы, говори? – задал он деловой вопрос, решив спустить начатую дискуссию на тормозах.
Кадзё помолчала пару секунд, покусывая гу́бы, а пото́м виновато развела руками.
– Извини, вспылила, была не права́, – сказала она, кисло улыбаясь. – В качестве моральной компенсации, вот. – Аямэ неожиданно притянула к себе парня и мягко обняла, прижимая его к себе.
«Вау, как круто!» – подумал Дима, переживая приятные чувства.
– По поводу удовольствия, кстати, я не шутил, – тихо сказал он.
Аямэ рассмеялась и отстранила от себя юношу.
– Танукичи, ты просто неисправимый подлиза, – весело хихикнула она, делая многозначительную интонацию на последнем слове. А пото́м, сняв очки, патетически заявила: – А теперь, пора действовать! Попрощаемся же со скучным миром, отринувшим саму концепцию пошлых слов! Отныне события будут развиваться возбужда-а-ающе!
С последними словами девушка сжала правую руку в кулак и выбросила её вверх, попутно превращая кулак в фигу. Кажется, в японских традициях этот жест означал что-то пошлое, но для Димы то была обычная дулька.
– Понятно… да не до конца, – сказал он. – Что от меня требуется?
– Ты должен будешь отвлечь внимание учителей и студенческого совета, а всё остальное я возьму на себя. – Девушка достала из кармана пиджака ключ и протянула его сообщнику. – Это от корпуса номер два. Там возле входа найдёшь чёрный мусорный пакет, а в нём будет во что переодеться и замаскироваться под Поросль-во-снегу. Ещё в пакете найдёшь подробную инструкцию, что́ делать, а в само́м корпусе – тележку и краску. Нарисуй что-нибудь этакое на стадионе. И раз ты большой любитель пи…ды, то изобрази её знак размером со стадион.
– А я успею такую здоровенную фигню нарисовать? И когда мне приступить к этому?
– Начни ровно в девять вместе с началом линейки. Впрочем, всё это написано в инструкции. Сколько успеешь сделать, столько успеешь. Как нужно будет линять, я тебя наберу. Кодовым словом будет: "присоединяйся к погоне". Давай, удачи. Я тоже пошла.
– Удачи, – сказал Дима девушке вслед и сам направился ко второму складскому корпусу.
* * *
А тем временем в актовом зале собирались ученики и преподаватели на общей студенческой линейке. Ровно в девять часов на трибуну вышел ректор и выдержал паузу, привлекая внимание слушателей. После того как в зале установилась полная тишина, он заявил в микрофон:
– Сегодня администрация академии хочет сделать важное объявление. Несколько дней назад определились детали кампании по запрету непристойностей…
И в этот момент свет в зале погас и на потолке стали зажигаться жёлтым светом праздничные шары. Они вспыхивали попарно от участка, ближнего к сцене, к области, удалённой от неё. Как только все шары осветились, они разом распахнули свои створки, и на го́ловы сидящих внизу зрителей высыпались тысячи листиков, которые, порхая подобно снежинкам, стали опускаться вниз.