– Ну ладно, понимаю… – вздохнул Дима.
Ему стало даже немного совестно, что он отказывался исполнить такое сильное, но в то же время совсем несложное для него желание подруги. Однако порыв сказать Фуве, что уже бескорыстно согласен на "золотой дождь", он в себе подавил. Для будущих расчётов с этой извращенкой ему требовалась твёрдая валюта, и девальвировать её было недальновидно. А вдруг Хёке захочется чего-нибудь большего? Наверняка ведь захочется. И в следующий раз она потребует уже рот открыть для её струек? Нет уж! Пусть лучше "золотой дождь" на его тело по-прежнему остаётся запретным плодом. Так он точно дольше будет котироваться на бартерном рынке их взаимоотношений.
– Значит, сегодня вечером я могу прийти к тебе в гости? – проворковала Хёка, азартно посверкивая глазами, и парню было очень приятно на неё такую смотреть. Он даже заулыбался в ответ.
– Конечно, приходи. Нам ведь надо продолжать исследования.
– Да, – подтвердила девушка и, опустив взгляд, согласно кивнула. – Исследования нельзя останавливать… Я приду…
Она кашлянула, внутренне собралась и вновь нацепила на себя деловую маску бесстрастности.
– Итак, Танукичи-кун, какие у тебя планы насчёт Маганэ-сэнсэй?
Дима взглянул на часы и ответил:
– Через двадцать минут закончится пара, и Сота-сэмпай будет ждать меня возле четыреста третьей аудитории. Мы вместе с ним пройдём к медкабинету, и я останусь снаружи, ну типа очередь свою буду ждать. Однако я планирую не просто так возле двери околачиваться и хочу каким-нибудь способом подсмотреть, что внутри происходит.
– Каким? – уточнила Фува.
– Ну… я бы хотел медицинский зонд у тебя попросить, чтобы… – Дима осёкся, увидев, как маска бесстрастности спадает с лица девушки и сменяется крайне возмущённой миной с невербальным посылом: «Ты охренел?!»
Однако продолжалось это не более секунды, и Хёка вновь превратилась в воплощение спокойствия.
– Отклоняется, – безапелляционно отре́зала она. – Это слишком важный для меня и сложный аппарат, чтобы использовать его для таких… – девушка сделала паузу, словно подбирала слово, и закончила в дипломатичном стиле, – таких незначительных задач. К тому же зонд слишком заметен. Он не предназначен для скрытого наблюдения.
Фува взяла в руки планшет, активировала его экран и выгрузила программу управления зондом. Пото́м она запустила другое приложение, положила устройство на стол и, поднявшись со стула, направилась в другой конец лаборатории.
– Но… как же быть? – спросил Дима ей вслед. – У меня нет ничего такого, что подошло бы для слежения.
Не ответив ему, Хёка выдвинула ящик лабораторного стола, взяла из него маленький предмет и, задвинув ящик, стала возвращаться к парню. Сев на своё прежнее место, она положила на стол какой-то невзрачный серый кругляш, размером и формой своей напоминающий небольшую пуговицу. Поверхность его была матовой, гладкой и куполообразной.
Девушка вновь подняла со стола планшет и пробежала пальцами по сенсорным кнопкам на экране.
– Что это? – поинтересовался Дима, с любопытством разглядывая "пуговицу". Он невольно потянулся к ней, чтобы потрогать и взять в руки, но кругляш внезапно отъехал от его пальцев в сторону, заставив парня от неожиданности отдёрнуть руку.
– Устройство слежения, – бесстрастно ответила Хёка. – С тех пор как у меня возникло желание изучить способ, которым писают мальчики, я начала́ осваивать наноэлектронику и изготовила несколько вариантов скрытых камер. Постепенно мои знания в сфере мужской уринации стали полными и я потеряла к ней интерес. Но к тому времени у меня появилось новое увлечение. Своё последнее и самое совершенное изделие я собирала уже ради него самого. На этот аппарат я потратила около двух лет, пытаясь добиться эффекта невидимости. К сожалению, у меня не было всех нужных мне материалов и даже весьма продвинутого технического оснащения академии оказалось недостаточно, чтобы добиться абсолютной мимикрии. Так что, достигнув максимума своих возможностей, я оставила эту задачу.
– Невидимости? – заинтересовался Дима. – Но эту пуговку достаточно хорошо видно. Здесь стол серый, но будь он иной расцветки, то…