– Как твоя нога, Сота-кун? – спросила она у своего пациента. – Не болит?
Юноша лежал на кровати лицом вверх, и из одежды на нём были только трусы.
– Давно уже прошла, – ответил парень.
Каким-то образом камера поднялась выше и снимала, казалось, со спинки кровати, расположенной у Соты за головой.
– И тем не менее массаж тебе ещё нужен, – сказала Маганэ.
– Доктор, но я…
– Ш-ш-ш, – пресекла его реплику женщина. – Мне, как врачу, виднее.
Она налила себе на ладонь немного масла из бутыли, поставила её на тумбочку и стала смазывать Соте ногу, которая, видимо, была раньше травмирована. С виду действия доктора казались вполне обычными, не выходящими за рамки врачебной помощи. Да и лицо её выглядело сосредоточенным и спокойным, никаких признаков непристойных чувств на нём не отражалось. Разве что немного необычная тщательность, с которой производился массаж, непрерывность и длительность поглаживаний можно было заметить. Однако какие-то подозрения это могло вызвать только у параноика.
Массаж Маганэ делала довольно профессионально и, видимо, приятно, потому что уже через минуту Сота прибалдел и закрыл глаза. Врач снова воспользовалась маслом, чтобы смазать вторую ногу пациента, и от наблюдателей не укрылось, как она словно бы невзначай сунула левую руку в карман, где находился пульт управление "яйцом", и что-то там сделала.
«Не иначе как мощности прибавила», – с азартной улыбкой на губах подумал Дима.
Постепенно массаж становился более энергичным и порывистым. Лицо доктора по-прежнему оставалось уравновешенным, но она начала слегка покусывать губки и чаще моргать.
– Теперь перевернись на живот, Сота-тян, – сказала Маганэ, и голос её прозвучал чуть более напряжённо, чем обычно.
Юноша сделал то, о чём его просили, поворачиваясь лицом вниз, и женщина наконец позволила мимике наслаждения прорваться сквозь маску спокойствия. Тело её слегка задрожало, губы чувственно приоткрылись, глаза́ слегка прижмурились от удовольствия, а пото́м распахнулись и стали откровенно есть стройную фигуру паренька, лежащего на кровати. Маганэ снова воспользовалась бутылочкой с маслом, чтобы смочить им руки, и, склонившись над Сотой, возобновила массаж.
В этот раз она работала сразу с обеими ногами парня, проминала и гладила икры, поднималась ладонями вверх и массировала внутреннюю и тыльную сторону бёдер от колен до самых ягодиц. Действия леди по-прежнему напоминали массаж, вот только черты лица и взгляд однозначно выдавали её истинные намерения. Она жадно лапала тело юноши, испытывая вожделение, и наслаждалась сексуальной стимуляцией, которую осуществлял вибратор в её влагалище.
Время от времени рука Маганэ скрывалась в кармане юбки, чтобы отрегулировать режим вибрации. Бёдра её ритмично стискивались, усиливая удовольствие, спина выгибалась и вздрагивала, выдавая высокий накал возбуждения. Чувствуя приближение оргазма, девушка присела на кровать. Продолжая гладить Соту правой рукой, левой она снова манипулировала с пультом.
Всё тело Маганэ подрагивало в предвкушении скорой разрядки, а лицо исказилось мимикой наслаждения, и вдруг… Врач замерла и прекратила массаж. Её левая ладонь в кармане порывисто двигалась, выдавая какие-то манипуляции с пультом управления, но их результат девушку явно не удовлетворил. На лице её появились растерянность и недовольство, а пото́м досада. Она поднялась с койки и, коротко бросив парню:
– Полежи пока, Сота, – выскользнула за шторку.
Камера стала опускаться вниз, и Дима вновь задался прежними вопросами.
– Хёка, а как твоё устройство движется по вертикали, почему не падает? – спросил он.
– Электромагнит, – пояснила Фува. – Спинка у кровати железная.
– Оу, ясно.
Опустившись на пол, пуговка выехала за шторку, и наблюдатели увидели, как Маганэ ковыряется со скользким от влагалищной смазки вибратором, который успела уже достать. Она разделила силиконовое "яйцо" на две половинки и заменяла в нём батарейку. Соединив обе части и повернув их относительно друг друга до тихого щелчка, врач собрала изделие и вновь попыталась его включить кнопкой пульта, однако вибратор не реагировал.
– Сломался, – горестно пробормотала девушка тихим голосом. – Моё любимое яичко, как же я теперь без него.