Выбрать главу

Маганэ включила визор, прижала его к глазам, закрепила лямками на затылке и настроила изображение так, чтобы видеть происходящее поближе.

Заметив Рису, восседающую на троне, Изуми ухмыльнулся и, перестав сопротивляться, целенаправленно устремился к ней. Кассандра следовала за парнем по пятам и придержала его метрах в двух от гаммы. Пленник дёрнулся пару раз, пытаясь вырваться, а затем презрительно бросил хозяйке сего представления:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что, Оригами-тян, боишься остаться со мной наедине? Окружила себя охранниками и сидишь трясёшься, как последняя трусиха? Ой, да не бойся ты так, у меня же ру́ки в наручниках, – добавил парень и захохотал над своей шуткой.

Кассандра замахнулась, чтобы дать тигру очередную оплеуху, но Риса отрицательно мотнула головой, и альфа послушалась, отступая на шаг.

А парень тем временем заливался хохотом, и выглядело это немного странно, потому что смех продолжался необычно долго и постепенно набирал силу. Лицо Изуми стало пунцовым. Надрываясь от смеха, он схватился за живот и повалился на песок. Изо рта его почти перестали вырываться звуки. Мужчина лишь судорожно открывал и закрывал его, словно у него перехватило дыхание.

«Вот она, сила гаммы третьего уровня, – с восхищением подумала Маганэ. – Ох! Хочу себе такую же!»

А Риса меж тем с притворным сочувствием вздохнула и обратилась к пленнику, задыхающемуся от смеха:

– Боги, ну что ж ты так разошёлся-то? Прям смешинка какая-то в тебя попала. Давай уже успокаивайся, а то помрёшь ещё и всё представление нам испортишь.

Смех Изуми действительно стал быстро сбрасывать свои обороты. И через несколько секунд шатен уже молча лежал на песке, изрядно напуганный и обессиленный недавним приступом безудержного веселья. Кассандра нагнулась к нему, рывком поставила на́ ноги, отряхнула и придержала, потому что парень покачнулся, собираясь снова упасть.

– Ну вот и хорошо, – обаятельно улыбнулась пленнику Риса. – Вот и здо́рово, правда? Давай поговорим теперь серьёзно, без шуток. Шутить, как я поняла, в твоём присутствии нельзя. Уж больно ты, братец, смешливый.

– Ведьма! – прошипел тигр, с ненавистью глядя на неё. – Таких ведьм надо не просто убивать. Сжигать вас надо на костре, чтобы вы вопили от боли! Чтобы… – парень вдруг замолк, выпучив глаза, и дёрнулся руками, будто хотел использовать их для чего-то, но наручники не позволили это сделать.

Он нагнулся и попытался что-то выплюнуть. Пото́м, совершая горлом рвотные позывы, высунул язык изо рта и стал скоблить им о зубы, словно хотел очистить его от чего-то. Выглядело это довольно странно, и Маганэ никак не могла понять, что происходит, пока Верховная жрица вновь не заговорила огорчённым тоном:

– Ну что ты за человек, Изуми, а? Что ни слово, то дерьмо, и льётся оно у тебя изо рта сплошным потоком. Немудрено́, что ты стал чувствовать его вкус. Прекрати уже сквернословить, ладно? В моём присутствии это чревато самыми неприятными последствиями. Если не хочешь более браниться, дай знать или просто кивни.

Парень отчаянно закивал головой, и Риса, мягко улыбнувшись, как добрая фея, щёлкнула пальцами, после чего тигр, видимо, перестал чувствовать омерзительный вкус во рту и издал долгий надрывный стон, переживая отчаянный гнев из-за собственного бессилия.

– Ну-ну, что опять не так? – участливо спросила Верховная жрица.

– Ты за это поплатишься, – процедил парень сквозь сжатые зубы. – За всё поплатишься, с… – но произнести бранное слово он тем не менее не решился.

«Воспитывается постепенно», – с усмешкой на губах подумала Маганэ.

Риса деланно зевнула и откинулась на спинку своего трона.

– Ох, сколько раз мне уже угрожали, – скучающим голосом вспомнила она. – И никто ни разу ещё угрозы свои не воплотил. Сам-то ты на что надеешься, дурачок? На свой маяк в скрытом кармане, который ты вчера активировал? Ох, боги, какой наивный мальчик. И у тебя не возникало мыслей, почему помощь к тебе так задерживается и всё никак не придёт? Наверное, возникали, да? Но ты по-прежнему надеялся, что друзья-товарищи твои просто скрытно готовятся к штурму моего дома и им нужно больше времени. Изуми, дорого́й мой, выбрось эти надежды. Никто не оставил бы тебе рабочий маяк. Он не передаёт никаких сигналов. Помощи не будет.