*****
Эрика наконец-то освободилась и я последовал за ней, как какой-то сталкер.
Тихими почти невесомыми шагами я направлялся в... преподавательское крыло?
Дойдя до неизвестной мне двери, меня одним рывком втянули внутрь. И судя по горящим глазам и сильной хватке, меня уж точно не хотели поцеловать, максимум избить.
– Ты?!
Удивленно воскликнула она, из-за чего аккуратные бровки взметнулись вверх.
– Будьте так добры, Эрика Скот, пожалуста верните мне мой медальон.
Сквозящей в голосе усмешкой пролепетал я, откидывая ее горячие руки прочь.
– Вот этот?
С дикой улыбкой на губах, достала артефакт покрутив возле моего лицо и тутже убрала.
– Да.
Кивнул, как болванчик.
– Так забери.
С этими словами она прошлп в глубину комнаты, где в скором времени раздался скрип кровати, прогнувшегося матраса, из-за тела,которое находились сверху.
Гулко сглотнув, я прошел по помещению с приглушенным светом, чувствуя, как учащается пульс, а дыхание прерывается лишь только вижу ее прогнувшуюся, словно кошку на кровати.
Всё это пробуждает во мне еще свежие воспоминания об убийственно-шикарном сексе.
– Кажется мне надо лечиться.
Пробормотал себе под нос.
Лечение мне бы не помешало, уж сильно на меня действует эта женщина. Я как зависимый, уже который раз попадаю в ее невероятно страстные сети.
– Какой диагноз?
Насмехаясь спросила она.
Встав рядом со мною, так что можно было почувствовать чужое тепло, она начала неотрывно смотреть мне в глаза, рястягивая губы в безумной улыбке.
Кровь вскипает нарастающим нетерпением, возбуждение выламывает ребра бешеным пульсом, надобной необходимостью в ней, здесь, сейчас, иначе остановка грозит бескомпромиссным безумием.
Появилось дикое желание повернуть её к себе спиной и пройтись горячим языком и губами вдоль линии позвоночника, заставляя задрожать от острого желания.
– Диагноз зависит от тебя, лечение – твои сладкие, страстные губы и горячее тело. Спасай меня скорее!
Улыбнулась, немного криво и от того дико, тронула приоткрытыми коралловыми губами мои. На миг отстранившись, она будто раздумывала над правильностью своих действий, а потом хрипло прошептала.
– Раздевайся...
Одно слово и все выставленые мною табу рухнули в один миг. Зарывшись пальцами в мои темные волосы, притянула голову к себе, и целуя со всей страстью.
Наши влажные языки переплелись в пламенном танце, а губы пьют прохладную сладость растревоженного вожделения...
Глава 6.
Когда зведы замирают в объятиях ночи и луна страстно целует пролетающие мимо облака, когда затихают все лишние звуки, мы начинаем строить наш маленький мир между простынями…
Моя кожа впитывает сладкий запах и я купаюсь в его объятиях. Даже легчайшие прикосновения наших тел рождают упругие тёплые волны, заставляющие мое сердце бешенно биться…
Я не упущу даже капельки твоей грешной любви, так я по тебе изголодалась, так ненасытна…
Не останавливайся, заводи меня еще больше...
О Тьма, как же я жадно тебя хочу!
Лунный свет гладит его кожу и я ревниво целую, чтобы ничего не досталось луне. Я исчезаю в нём, в его долгом поцелуе, я таю в напряжённой истоме…
И не существует больше слов, только наше дыхание в унисон полету тел, уносящему нас в пьянящую высь…
Продолжай, не останавливайся не на миг, дари мне себя...
Я не хочу отдавать тебя сну, потому что мне всё мало тебя, твоих поцелуев и объятий. И мы, слившись воедино под крышей из простыни, часами вкушаем друг друга...
Не останавливайся, говори мне жаркие слова, которые я кожей впитаю в себя, потому, что я так жадна и ненасытна…
*****
Пробуждение было не из лучших. В дверь стучали чуть ли не кувалдой. Было такое чувство, что она сейчас развалится по маленьким камушкам.
– Я сейчас по голове настучу!
Выкрикнула, находясь ещё на кровати с закрытыми глазами.
Рядом послышалась какая-та возня, а следом и встревоженый голос Лекса.
– Эрика, поднимай свою задницу, на нас напали!
Напали? Информация не каким образом не хотела усваиваться в моей больной головешке. Но когда это наконец-то случилось, я подлетела с кровати и тут же болезненно упала, запутавшись в простынях и чьих-то ногах.
– О, Тьма...
Тихо простонала, поднимая свой еще сонный взгляд на обнаженного адепта, с которым я опять переспала.
Да, как же меня угораздило? Если его заметят в моей комнате, и ему и мне будет очень худо.