- Но такие люди редко пугаются, когда встречают в темноте красотку.
- Видимо, она сумела их испугать, - усмехнулся Карвахаль
- А миссис Тэйтон часто...м-м-м... подкрадывалась к мужчинам в темноте? Например, к вам?
- Я редко ходил один, главным образом... буду откровенен, я боялся за сестру и не спускал с неё глаз. При этом поймите, боялся не того, что Долорес разделается с миссис Тэйтон, а напротив, что миссис Тэйтон решит что-нибудь сделать сестре.
- Вот как? - удивился Аманатидис, - и для этого были основания?
-Я не хотел бы, чтобы об этом стало известно, но однажды перед дверью сестры кто-то нагадил, а позже на двери появилась мерзкая надпись. Мы немедленно все ликвидировали и, думаю, кроме меня и сестры, никто ничего не узнал.
- Значит, миссис Тэйтон знала, что Арчибальд Тэйтон влюблён в вашу сестру?
- Да, - мрачно кивнул Карвахаль и ничего больше не добавил.
- А Рене Лану? Ведь именно он обнаружил тело...
- Рене? Говорю же, он женат и имеет чудесных детишек. Он был так испуган, так испуган, кричал, причём по-французски. У него был шок. Да и зачем ему убивать миссис Тэйтон?
- Я полагаю, вы то же самое скажете и о Винкельманах, и о Сарианиди, и о Лоуренсе Гриффине...
- Да, скажу.
- Но кто-то же её убил...
Карвахаль бросил на него странный взгляд.
- Во всем этом деле именно это меня и удивляет.
- Убийство миссис Тэйтон?
- Да.
Аманатидис поднялся.
Что же, он не зря провёл время. Карвахаль был чертовски умён, но пару раз то ли ошибся, то ли нарочито пытался на что-то натолкнуть его. Первый раз он сказал, что сестра была удивлена убийством миссис Тэйтон. Удивлена. Почему? Он тут же поправился - "потрясена". Что-то тут маячило.
А во-вторых, он намекнул, что Бельграно пусть не педераст, но... Тут именно - "но". Но что из того, что тот мог быть гомиком? Кого этим сегодня удивишь? Скорее, нормальный мужик в диковинку. На что же он намекал? Аманатидис напрягся. Факт: пьяный Рене Лану испугался пристававшей к нему ночью Галатеи Тэйтон. Почему? И почему её испугался пьяный Бельграно?
Было и третье. Почему кричал, увидев мёртвую миссис Тэйтон, Рене Лану? И что кричал?
А зачем гадать? Почему бы напрямую не побеседовать с Франческо Бельграно, доктором Болонского университета, крупнейшим экспертом по древней сфрагистике и глиптике? Почему не встретиться с Рене Лану? Сказано - сделано, но по дороге вниз Манолису позвонили. Наконец проснулись эксперты. Время убийства с семнадцати до семнадцати тридцати, смерть мгновенная. Возможное орудие убийства - небольшой предмет с полукруглым основанием.
- Вам уже сообщили? - перед ним на лестнице стоял Эвангелос Теодоракис, его сотрудник.
- О времени смерти? Да.
- Я тут подумал, - Теодоракис замялся. Он был простой служака, обременённый пятью детьми, но дело своё знал. - В заключении об орудии убийства почти ничего, но что если спуститься в провал речного русла?
Аманатидис понял Вангелиса.
- Да, убийца мог кинуть туда орудие убийства, но один шанс из ста, что он остался в русле. Опять же, если оно в воде - следов не будет
- Нет, - покачал головой Теодоракис. - Если он не унёс его с собой и не спрятал, то оно там. А уровень воды невысокий, после наводнения вода сильно спала.
- Ну, поищите, - кивнул Аманатидис, - почему нет? Хоть и глупость со стороны убийцы была бы страшная...
- Будь все они умные - я не имел бы даже сержантских нашивок, - резонно ответил Теодоракис.
- Тоже верно, - покладисто согласился с подчинённым следователь.
По-настоящему Аманатидис не рассчитывал на подобную находку. В такие удачи умный человек не верит.
Пока же его интересовал Франческо Бельграно, Рене Лану и красавица Долорес Карвахаль. Тут он вспомнил, что время не просто позднее, а неприлично позднее. Но откладывать на завтра эти допросы ему не хотелось.
Оказалась, что Франческо Бельграно ещё не спит, и не просто не спит, а работает в лаборатории. Подобное поведение отдавало бесчувственностью, или, воля ваша, снова голубизной, но встретил его Бельграно с большим достоинством.
- Я решил не ложиться, думал, понадоблюсь вам, господин Аманатидис, ну и занялся пока находками.
Аманатидис внимательно разглядывал Франческо Бельграно. Красив, знает себе цену, совсем не выглядит дураком. Напротив, взгляд напряжённый и умный. Что ж, ударим сразу наотмашь.
- Почему, встретив недавно в коридоре миссис Тэйтон, вы столь сильно перепугались, что заперлись у себя на два замка?
Бельграно хорошо держал удар.
- О! Как же не испугаться-то было? Ночь, я сильно поддал, и тут из-за угла выскакивает привидение и лезет тебе в штаны. Как я ещё в эти штаны не наложил со страха? И Лану перепугался.
- Сильно испугались? Но вы же в итоге поняли, что это была миссис Тэйтон?
- Понял, - согласился Бельграно.
- Так почему же ...
- Потому что мне тридцать четыре года, а не восемнадцать, господин Аманатидис. Как раз в восемнадцать у меня была дурная связь с замужней женщиной, но после того, как пришлось удирать в одних трусах от её разъярённого мужа, и я чуть не сорвался с конька крыши, я навеки зарёкся от таких приключений. А сегодня, вы уж извините, и на крышу-то не взберусь.
- Не любите замужних женщин?
- Женщин - люблю любых, а вот их мужей нет, и перебегать дорогу Арчибальду Тэйтону не стану.
- Почему? Боитесь?
- Я же говорю, я давно не мальчик, - серьёзно глядя Аманатидису прямо в глаза, ответил Бельграно. - По молодости делать глупости простительно, но повторять глупости в зрелости - это чересчур. Сами знаете, "если красавица к тебе бросается, будь осторожен..."
- А какого вы мнения были о миссис Тэйтон?
Итальянец, возможно, от долгого общения в экспедиции с евреем Хейфецем, ответил следователю по-еврейски - вопросом.
- А какого мнения вы будете о женщине, которая возле туалета в гостинице пытается расстегнуть змейку на ваших джинсах?
- Проститутка.
- Вот и я так думал, господин Аманатидис, - точно обрадовавшись сходству их мнений, с лучезарной улыбкой заверил его Бельграно.
Глава во семнадцатая .
Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь
собственною похотью; похоть же, зачав,
рождает грех, а сделанный грех рождает смерть.
Иаков 1. 13
Аманатидис понял, что спрашивать доктора Болонского университета ему больше не о чем, а идти к Долорес Карвахаль - неприлично поздно. А вот нанести визит мсье Лану было ещё вполне допустимо. И Аманатидис, предварительно растолкав сонного Спироса Сарианиди и потолковав с ним, направился к Рене Лану. Француз тоже ещё не спал.
Приглядевшись к мсье Лану, Аманатидис подумал, что готов поставить десять против одного, что этот человек не убивал. Слишком интеллигентен. Слишком. Нет, интеллигенты тоже убивают, но -- интеллигентно. Это убийство было диковатым для французского мсье.
- Следствие располагает некоторыми данными, согласно которым, вы часто встречались с убитой?
-Нет, - француз покачал головой, - миссис Тэйтон казалась мне особой несколько неуравновешенной и странной, я никогда не искал с ней встреч. Я женат, счастлив в браке, зачем мне такие приключения?
- Вы не искали с ней встреч. А она с вами?
Рене Лану вздохнул.
- Не будем говорить дурно о мёртвых.
- Понятно. Но вы, когда увидели убитую, вернулись в гостиную и закричали что-то о злом жребии. Это слышали все. Почему вы решили, что убийство - злой жребий этой женщины?