Комиссар поместился рядом с ним, два агента заняли передние места, а третий сел на козлы возле кучера.
- В депо! - скомандовал комиссар.
Обыкновенно, когда дело идет о простом воре, полицейский комиссар не беспокоит себя и поручает арестование одному из своих агентов; но тут дело шло о значительной краже, о случае исключительном и столь важном, что обыкновенный порядок был отменен, и полицейский комиссар лично конвоировал пленника до полицейской префектуры, где он должен был выдержать первый допрос судебного следователя. Фернан сидел несколько минут обессиленный, безмолвный и как бы погруженный в самого себя; для честного человека, который до сих пор пользовался всеобщим уважением, обвинение в краже быть может более ужасно, нежели вид самого эшафота; и несчастный молодой человек с ужасом перебирал в уме своем совершившиеся события. Первым из них было страшное, презрительное, холодное письмо Эрмины, его возлюбленной невесты. Потом ключи от кассы Бопрео, которые он унес с собой в переполохе и которые послужат для всех самым обвинительным из доводов.
Наконец, эта упоительная, безумная ночь, проведенная в объятиях женщины, еще накануне незнакомой для него, и к которой он попал сам не зная как. Это последнее воспоминание было для него тягостнее и ужаснее даже возводимого на него обвинения, потому что он, жених Эрмины, принадлежал теперь женщине, которую называли Баккара; он арестован был у нее и этот чудовищный факт дойдет через производимое следствие до сведения Эрмины. Фернан понял тогда, что между ним и его невестою раскрывалась зияющая бездна, которую ничто, даже свидетельство его невиновности, не в силах уничтожить. И тогда, как тело без души, как человек лишенный рассудка и сознания своего положения, он не думал больше ни защищаться, ни вырываться от своей стражи и, как идущий на казнь осужденный, перед которым разверзается уже неизмеримая бездна вечности, он предоставил везти себя в префектуру, перешел, не поднимая глаз, мрачные своды Консьержери, выслушал безучастно свой обвинительный акт, и немного опомнился только тогда, как затворилась за ним дверь каземата, назначенного для секретных преступников.
Для человека честного и свободного ужас, внушаемый тюрьмою, так велик, что превышает даже самое мрачное отчаяние.
Думая об Эрмине, которая будет теперь презирать его, Фернан забыл мгновенно возводимое на него обвинение в краже; но когда он остался один, заключенный в каземате уголовных преступников, инстинкт свободы и восстановления себя в общем мнении, снова взял верх и возвратил ему употребление умственных способностей. Тогда он старался припомнить, что произошло в то время, как ключи от кассы находились в его руках, старался проникнуть в эту страшную тайну, пускаясь во всевозможные догадки, во всевозможные рассчеты вероятностей, и как обвиняемый, взвешивающий все дурные шансы своего процесса, он стал для себя самым неумолимым из судей и рассчитал все улики, которые могут пасть на него.
Ключи от кассы были у него; он убежал с ними со своего поста, с обнаженною головой и, вместо того, чтобы воротиться и принести их назад, удержал их при себе до той самой минуты, когда его обыскивали и арестовали. Наконец, его нашли через сутки у одной из тех женщин, которые промышляют разорением молодых людей, и для всех станет очевидным, что преступная любовь и слепое желание удовлетворить дорогим прихотям куртизанки, принудили его совершить кражу.
При этих размышлениях Волосы Фернана становились дыбом, и по вискам его струился холодный пот…
Как проникнуть в эту страшную тайну?
И, наконец, если кража совершилась, так кем же? Кого подозревать? Кого обвинять?
- Я схожу с ума! - шептал бедный молодой человек. - Чтобы избегнуть каторги, мне остается только умереть… Боже мой! Боже мой! За какие грехи караешь ты меня так жестоко?
И он отчаянным взором обводил кругом себя и искал покровителя. Фернан был сирота, опекун его умер. Единственный человек, который мог бы защитить его и постараться доказать его невинность был Бопрео. Но, очевидно, он более всех прочих должен считать его виновным и сделаться самым беспощадным обвинителем!
Пока он терялся в этих недоумениях, за ним пришли, чтобы вести его к судебному следователю, к одному из страшных судей, которого одно имя заставляет содрогаться самых отважных, а хитрые настоятельные вопросы и искусные уловки доводят до сознания самых закоренелых преступников.
Фернан последовал за жандармом через темный коридор, в верхний этаж, где находился кабинет судебного следователя.