Уриэль слегка потупился и замолк, но через мгновение ока был готов ответить сестре, но та успела опередить его:
– Уриэль, прыгай ко мне в траву.
Он никак не отреагировал на ее слова и остался стоять как вкопанный. Его мысли понеслись стремительным потоком, а голова наполнилась обрывками фраз и вопросов, которые не могли сложиться в единую мозаику. Со временем туман из скопления слов начал оседать, и Уриэлю представился пейзаж, непохожий на явь, странная картина, на которой солнце было черным, разделенным на две части линией, создающей в нем брешь, откуда льется красный свет. По солнцу будто текла одна большая капля крови. На месте флуоресцентно-блеклой выси, где должны находиться водянисто-прозрачные глаза неба, бежал полумрак, точно такой же, как в ту лунную ночь на Днепре. А внизу простиралась бесконечная выжженная земля.
Зрелище, рожденное воображением Уриэля, вспыхнуло в его мозгу ядерным пламенем. Ужасы темного мира сменялись друг за другом. Но вскоре картинка стала статичной, и главнейшая мысль Уриэля выступила гнойной открытой раной. Мальчика обуревал неимоверный страх, он больше не мог держать его внутри. Пришла пора оголять своих демонов, пришло время покрывать сажей яркий мир.
– Шейндел, подойди сюда! – грозно сказал Уриэль.
Девочка покосилась на брата и осталась сидеть в траве. Он был раздражен неповиновением сестры и еще строже обратился к ней:
– Шейндел, я твой старший брат или кто?
Она вскочила с места и направилась к нему. В ее движениях читалось крайнее недовольство, ведь она хотела дальше отдыхать, а не слушать скучные рацеи братца.
– Что такое, Уриэль? – с легкой хрипотцой сказала Шейндел.
Мальчик направил на нее свой взор и презрительно вгляделся в черты ее лица. После пары секунд неудобного для девочки молчания он заговорил:
– Пока ты резвилась в травке, твой брат понял страшную вещь, о которой он тебе сейчас поведает. Но прежде чем пугать тебя, он хочет задать один вопрос.
Выслушивая реплику Уриэля, Шейндел стояла с покосившимися глазами, опустив голову, но когда брат сказал о каком-то вопросе, она уставилась на него так, будто услышала суровый приговор. Он выдержал небольшую паузу и после обратился к сестре:
– А что ты будешь делать, когда небо упадет на нас?
– Что ты такое несешь?
– Я спрашиваю вещи, о которых ты, будь моей ровесницей, не имела бы даже поверхностного представления. А сейчас тем более! Тебе ничего неизвестно про обратную сторону «твоего живописного мира» со всеми этими поющими птичками, летающими бабочками и этой чертовой травой! Что ты можешь? Ребячиться в траве? И все? Представь мертвое небо. Вообрази полудохлое солнце, которое отхаркивается желчью собственного света прямо под ноги таким, как ты, видевшим до этого ужаса только ясное небо над головой!
– Понимаешь, это не навсегда! – сказал он, простирая руки в стороны. – Однажды с этим что-то случится.
Шейндел не сумела вникнуть в суть слов Уриэля. Все сказанное им показалось ей настолько страшным, что по ее лицу потекли слезы. Сквозь них она начала говорить, не поднимая головы:
– Уриэль, – со всхлипом произнесла она и закрыла глаза руками. – Я не в силах такое представить: это солнце, небо. Такого не бывает. Ты так напугал меня!
Она посмотрела на него. Заплаканный вид Шейндел вызвал в мальчике чувство жалости. Он приблизился к ней и обнял ее за плечо.
– Ладно, извини, успокойся, милая. Я правда не хотел тебя пугать, просто я понял страшную истину. Истину, так и рвущуюся наружу, истину, до которой, возможно, и ты однажды дойдешь. А лучше не доходи, ведь куда приятней смотреть на ясность не…
Он замолк и в мгновение отпрянул от сестры. Это удивило ее, и она обратилась к Уриэлю:
– Что-то не так?
Он всмотрелся в даль, к которой был прикован минут десять назад. Нечто странное поразило его. Внезапно посреди стеклянного дня появились пепельные тучи, которые поползли по верхушке горизонта. Уриэль указал пальцем на точку, где небо начали застилать хмурые странники. Шейндел устремила туда взгляд и тут же была поражена происходящим, но, в отличие от мальчика, не могла реагировать на такую метаморфозу без слов:
– Что все это значит? Объясни мне! Ты навел грязь на этот мир, рассказал о свете, что погаснет. А сейчас дивное сияние солнца стало действительно пропадать!
Уриэль стоял в недоумении, он не верил, что темнота, представленная им, обернулась явью. Тучи вертелись в безумном танце, опоясывая просторы небес. Они сплетались между собой и готовились приблизиться к солнцу. Тьма становилась все гуще и медленной поступью, как маленький ребенок с лестницы, спускалась по вуалевой шторе неба с его высоченного карниза. От этого Шейндел рассердилась еще сильнее: