— Ну что, — мама села напротив, с хитрым прищуром глядя на меня. — Встретилась с Максом-то?
— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поболтали. Как друзья.
— Как друзья? — переспросила мама, и в голосе её прозвучало такое разочарование, что я невольно улыбнулась.
— Маааам, — протянула я.
— Ну хороший парень же, — не унималась она. — Ровесник твой. Вон какой красавец стал. Весь в отца своего.
— Маааааам, — повторила я уже громче.
— Ладно, ладно, — подняла она руки. — Молчу. Твоё дело. Друг так друг.
Я вздохнула. Мама сдалась, но я знала — ненадолго. Она ещё вернётся к этой теме. Обязательно.
— Кушай давай, — сказала она, пододвигая тарелку. — А то худая какая, одни глаза.
Я послушно взяла вилку. Еда была вкусной, домашней, но кусок в горло не лез.
— Лиз, — вдруг сказала Соня. — А Макс — это тот парень, который с тобой на речке разговаривал?
— Да, — кивнула я.
— Он красивый, — заявила Зоя. — Как принц.
Я засмеялась. Первый раз за день.
— Точно, — поддакнула мама. — Как принц.
— Мам! — снова возмутилась я.
— Всё-всё, молчу.
За ужином воцарилась тишина, но ненадолго. Соня, моя десятилетняя сестра, вдруг отложила вилку и посмотрела на меня с самым серьёзным видом.
— Лиза, тогда я его себе забираю, — заявила она.
Я поперхнулась чаем. Мама замерла с ложкой в руке. А потом мы обе расхохотались.
— Соня, — выдавила я сквозь смех. — Тебе ещё десять, а ему двадцать шесть.
— Ну и что? — она надула губы. — Ничего. Вот восемь лет подождёт, подрасту — и в Питер уеду. К нему.
— К нему? — переспросила мама, утирая слёзы. — Ты же его даже не знаешь!
— А чего знать? — Соня пожала плечами. — Красивый, высокий, на принца похож. Чего ещё надо?
— Ума палата, — усмехнулась мама. — Вся в меня.
Я засмеялась громче, чувствуя, как уходит напряжение последних дней.
— Надо ему об этом сказать, — заметила я. — Что у него тут невеста подрастает.
— Скажи! — тут же оживилась Соня. — Ты же с ним знакома!
— Обязательно, — пообещала я, подмигивая.
Зоя, которая всё это время молчала, вдруг встряла:
— А меня? А мне?
— А тебе ещё рано, — важно сказала Соня. — Тебе восемь. Вот подрастёшь — тогда и ищи.
— Нечестно! — возмутилась Зоя.
Мы никак не могли успокоиться. Соня сидела с самым серьёзным видом, а мы с мамой уже вытирали слёзы, выступившие от смеха.
— Боже… — выдохнула я. — Ну и Сонька.
— Ну а что? — она посмотрела на меня с вызовом. — Восемнадцать и тридцать четыре — идеально же!
— Боже… — мама схватилась за сердце. — Шестнадцать лет разницы! Ты что удумала?
— Нормальная разница, — Соня откинулась на стуле, чувствуя себя главным экспертом по отношениям. — Он большой и взрослый. И я молодая и красивая. Чего ещё надо?
— У неё планы, — усмехнулась мама, глядя на меня.
— Серьёзные планы, — подтвердила я, давясь смехом.
— А что? — не унималась Соня. — Вот посмотришь, Лиза, я вырасту, уеду в Питер, выйду замуж за Макса, и будем мы с ним счастливы.
— А если он к тому времени уже женится? — спросила я.
— Не женится, — уверенно заявила Соня. — Он же меня ждёт.
— Откуда ты знаешь? — удивилась мама.
— А зачем он тогда с Лизой на речку ходил? — Соня посмотрела на меня. — Присматривался, наверное, к родственницам.
Мы с мамой снова рассмеялись. Громко, от души.
— Ладно, — сказала мама, вставая. — Идите спать, мечтательницы. А то завтра с утра на речку пойдёте, а вы не выспитесь.
Соня и Зоя убежали в свою комнату, а я осталась сидеть за столом.
— Лиз, — мама посмотрела на меня внимательно. — Ты как?
— Нормально, мам, — ответила я. — Правда.
Мы остались вдвоём на кухне. Мама убрала посуду, села напротив и посмотрела на меня внимательно, по-матерински.
— Лиз, — сказала она. — А как противозачаточные новые? Не мучают?
Я вздохнула. Этот вопрос был не таким простым, как казался.
— Да пока не понятно, — ответила я честно. — Предупредили, что месячных может три месяца не быть. Цикл к чертям…
— Ну да, частое явление, — кивнула мама. — У многих так. А с отменой недельной?
— Да, — подтвердила я. — Так проще. И цикл лучше.
— Побочек нет? — спросила она.
— Нет пока, — я пожала плечами. — Но я и пью-то всего три дня. Новые.
Мама помолчала, потом взяла мою руку.
— Лизонька, ты если что — говори. Я же вижу, что-то не так. Не из-за таблеток же ты такая…
Я отвела взгляд. Скрывать от мамы что-то было бесполезно. Но рассказывать про Демида, про фото, про всё это… не сейчас.
— Всё хорошо, мам, — соврала я. — Правда.
Она вздохнула, но настаивать не стала.
— Ладно, иди спать. Завтра день новый.
Я встала, поцеловала её в щёку и пошла в свою комнату.
Лёжа в темноте, я смотрела в потолок и думала. О таблетках, о цикле, о том, что теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». И о том, что самое страшное — не знать, что будет дальше.
Глава 65
Анализы
Воскресенье. Утро.
Я проснулся в пять. Сам. Как Лиза. Только её рядом не было.
Я сел на кровати, посмотрел на пустую подушку. Ещё пахло ею. Слабо, едва уловимо, но пахло. Я зарылся лицом в эту подушку и закрыл глаза.
Лиза. Как ты?
Встал, принял душ, заставил себя съесть бутерброд. В девять нужно было быть в клинике.
Кир заехал за мной ровно в восемь. Вид у него был — не позавидуешь. Глаза красные, сам взлохмаченный, в руках стаканчик с кофе, который он, судя по всему, пил уже не первый.
— Ты чего? — спросил я, садясь в машину.
— А? — он посмотрел на меня мутным взглядом. — Да так… Наташка…
— Что Наташка?
— Ничего, — он вздохнул и завёл двигатель. — Влип я, Дем. По самые яица.
Мы выехали на трассу. Кир молчал, я тоже. Каждый думал о своём.
— Рассказывай, — сказал я наконец.
— Да что рассказывать? — он усмехнулся. — Вчера к ней поехал. Думал, объясню, успокою. А она меня даже на порог не пустила.
— Совсем?
— Совсем, — кивнул он. — Сказала, что если я с тобой дружу, значит, такой же козёл. И чтобы я шёл лесом, пока цел.
— Блядь, — выдохнул я. — Кир, извини. Это я виноват.
— Да ладно, — отмахнулся он.
— Но из-за меня она на тебя злится.
— Прорвёмся, — он пожал плечами, но в голосе не было уверенности. — Главное — тебе сейчас Лизу вернуть, а там и Наташка успокоится.
— Верну, — сказал я. — Обязательно верну.
Мы подъехали к клинике. Небольшое здание на окраине, вывеска скромная, но внутри всё прилично, судя по сайту и фото.
До приёма оставалось ещё минут двадцать, но заходить раньше не хотелось. Я смотрел в одну точку, Кир крутил в руках пустой стаканчик из-под кофе.
— Кир, — сказал я, не поворачивая головы. — А у тебя с Наташкой… ну, серьёзно все?
Он помолчал. Потом ответил:
— Да, блядь. Лучше, чем с кем-либо, сука.
Я повернулся к нему. В его глазах была такая боль, что у меня самого сердце сжалось.
— Лучше? — переспросил я.
— Лучше, — кивнул он. — Я с ней… я забывал, кто я, где я. Просто кайфовал. Каждую минуту.
— Блядь, — выдохнул я. — Машкины выкрутасы и по тебе проехались.
— Да, — он усмехнулся. Горько, зло. — Я думал, что Наташка — мой огонь. То, что нужно, понимаешь?
Я молчал. Понимал. Очень хорошо понимал.
— Не, я там не говорил «люблю» и всё такое, — продолжил Кир. — Но блядь, цепанула. Так цепанула, что теперь без неё пусто.
Я смотрел на него и чувствовал свою вину. Из-за меня, из-за моего дерьма, пострадал и он.
— Кир, — сказал я. — Я исправлю. Всё исправлю. И с Лизой, и с Наташкой. Обещаю.
— Не обещай, — он покачал головой. — Просто делай. А я рядом.
Мы помолчали. Потом я посмотрел на часы.
— Пора, — сказал я.
Мы вошли в клинику. Внутри было прохладно, пахло стерильностью и кофе из автомата в углу. Небольшой холл, стойка регистратуры, несколько кресел для ожидания. Всё скромно, но аккуратно.