Поиграем, папочка (СИ)

— Вчера вечером, — Соня наморщила лоб, вспоминая. — Сказала, в аптеку и по делам. У неё там квартира.

— А когда вернётся?

— Не знаю, — пожала плечами она. — Сказала, через пару дней, наверное. А вы её парень?

Я хотел ответить, но тут из дома вышла женщина. Лет сорока пяти, с добрым лицом и внимательными глазами. Она вытирала руки о передник и смотрела на меня с лёгким прищуром.

— Соня, кто там? — спросила она, подходя к калитке и оглядывая меня с ног до головы.

— Мам, это Демид, — сказала Соня, оборачиваясь. — Он Лизу ищет.

Я встал, поправил пиджак. Женщина — мама Лизы — смотрела на меня изучающе, без враждебности, но и без особого доверия.

— Здравствуйте, — сказал я. — Я Демид. Друг Лизы. Очень нужно с ней поговорить. Это срочно.

— Друг? — переспросила она. — Лиза не говорила.

— Мы недавно знакомы, — ответил я, стараясь говорить честно и открыто. — Но мне очень нужно её увидеть. Это важно.

— Она в Москве, — сказала женщина, чуть смягчившись. — Уехала вчера. Сказала, по делам. Вернётся, наверное, через пару дней.

— Спасибо, — выдохнул я. — Я понял.

Я развернулся и пошёл к машине. Женщина смотрела мне вслед, девочки махали руками.

— Дяденька, а вы приедете ещё? — крикнула Соня.

— Обязательно, — ответил я, садясь за руль.

Я завёл двигатель и рванул с места. Москва. Её квартира. Она там. Я знал адрес.

Я вырулил на трассу и вдавил педаль газа в пол.

Дорога до Москвы пролетела как один миг. Я даже не заметил, как за окном сменились пейзажи, как проносились мимо деревни, леса, заправки. В голове было только одно — она. Лиза. В Москве. В своей квартире.

Я мчался к ней. Неделю не видел. Целую неделю боли, отчаяния, поисков. Моя девочка, моя ледяная королева. Моя Лизок.

Мысли неслись галопом. Как она там? Что делает? Думает обо мне? Злится? Плачет?

Она в этом одна. Из-за меня. Из-за того, что я не уберёг. Не смог защитить от этой мрази. Как же хочу прижать,обнять. Забрать эту боль. Чтобы больше никогда.

Взгляд упал на бардачок. Там, в маленькой бархатной коробочке, лежало кольцо. Я уже и не помнил, сколько раз смотрел на него за эту неделю. Сколько раз представлял, как надеваю его на её палец.

Через две недели день рождения у моей малышки. У моей девочки.

Звонок разрезал мои мысли, как нож.

Я глянул на экран — адвокат.

— Да, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Демид Александрович, — голос Игоря Сергеевича был деловым, но в нём чувствовалось напряжение. — Вас вызывают на допрос.

Я замер. Сердце пропустило удар.

— Когда? — спросил я.

— Сегодня. Через два часа.

— Через два часа? — переспросил я, глянув на часы. — Я только подъезжаю к Москве. Успею?

— Должны, — ответил адвокат. — Я буду вас сопровождать. Встретимся у здания.

— Там будет Мария? — спросил я, и внутри всё сжалось.

— Скорее всего, да, — подтвердил Игорь Сергеевич. — Её тоже вызовут. Это очная ставка, по сути. Будут смотреть ваши показания и вашу реацию.

— Понял, — выдохнул я.

— Демид Александрович, — добавил он. — Главное — держитесь спокойно. У нас железные доказательства. Видео, анализы, заключения. Она может врать, может давить на жалость, может провоцировать. Но вы не поддавайтесь.

— Не поддамся, — ответил я. — Я слишком долго этого ждал.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда через два часа у здания.

Я сбросил звонок и уставился на дорогу.

Допрос. Через два часа. Там будет она.

Я представил её лицо. Наглое, уверенное, с этой вечной улыбкой победительницы. Что она скажет? Будет врать? Плакать? Обвинять?

Мысли заметались. А что, если она что-то придумает? Что, если её адвокат окажется хитрее? Что, если…Я тряхнул головой. Нет. Доказательства железные. Видео, где она сыплет мне в бокал. Анализы крови. Заключение, что секса не было. Всё есть.

Я сжал руль. Сегодня всё решится. Сегодня эта сука получит по заслугам.

Я подъехал к зданию ровно за пять минут до назначенного времени. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя дышать ровно. Надо быть спокойным. Собранным. Железобетонным.

Игорь Сергеевич уже ждал у входа. Увидел меня, кивнул.

— Всё готово? — спросил я, пожимая ему руку.

— Всё, — ответил он. — Документы при вас?

— Да, — я похлопал по папке. — И видео, и анализы, и заключения.

— Отлично, — кивнул он. — Заходим. Держитесь спокойно, что бы ни говорили. Она будет провоцировать.

— Понял, — выдохнул я.

Мы вошли в здание. Холл, длинный коридор с кабинетами. Пахло бумагой и казёнщиной. Наконец нас пригласили в кабинет следователя.

За столом сидел мужчина лет сорока, с усталыми глазами и стопкой бумаг перед собой. Следователь. Рядом с ним — ещё один человек, видимо, его помощник.

— Демид Александрович Власьев? — спросил он, когда мы вошли.

— Да, — ответил я.

— Проходите, присаживайтесь.

Я сел на стул напротив. Игорь Сергеевич рядом. И тут же открылась дверь, и вошла она.

Мария.

В сопровождении своего адвоката — мужчины лет пятидесяти, лощёного, с дорогим костюмом и цепким взглядом. Сама Мария была одета скромно — белая блузка, тёмная юбка, никакого вызывающего декольте. Волосы убраны в строгий пучок. Лицо бледное, глаза опущены. Играла роль бедной овечки.

Она села напротив, бросила на меня быстрый взгляд и сразу отвела глаза. Прямо артистка. Оскара не хватает.

— Начнём, — сказал следователь, открывая папку. — Мария Павловна Власьева, вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью гражданину Власьеву Демиду Александровичу. А именно — в подсыпании ему в напиток психотропного вещества, повлекшего потерю сознания и амнезию. Также вам вменяется нарушение неприкосновенности частной жизни — распространение фотографий без согласия. Вы признаёте свою вину?

Адвокат Марии тут же поднял руку.

— Моя подзащитная не признаёт вину в том виде, в котором она ей вменяется, — сказал он уверенно. — Да, факт подсыпания вещества имел место, но это было сделано не с целью причинения вреда, а из-за сильных чувств. Мария Павловна находилась в состоянии аффекта, она не контролировала себя.

Я усмехнулся про себя. Аффект. Конечно.

— Из-за чувств? — переспросил следователь.

— Да, — адвокат положил руку на плечо Марии. — Моя подзащитная до сих пор любит Демида Александровича. Они были женаты, у них была семья. После развода она не могла оправиться, пыталась вернуть его, но он отвергал её. В тот вечер она не выдержала, поддалась эмоциям.

Мария подняла глаза, и в них блестели слёзы. Настоящие или искусственные — не понять.

— Демид, — сказала она тихо, глядя на меня. — Прости меня. Я дура. Я не хотела тебе зла. Я просто… просто хотела, чтобы ты был со мной.

Я молчал. Игорь Сергеевич толкнул меня локтем — не реагируй.

— Однако, — продолжил адвокат, — моя подзащитная отрицает, что между ними был половой акт в ту ночь. Она утверждает, что Демид Александрович был в таком состоянии, что ничего не мог делать. Она просто раздела его и легла рядом, сделав несколько фотографий. Это было глупо, но не преступление.

— Фотографии она отправила его нынешней девушке, — вставил следователь.

— Да, — кивнул адвокат. — Это было сделано в состоянии отчаяния. Мария Павловна понимает, что это неправильно, и готова понести наказание за распространение фотографий. Но обвинение в умышленном причинении вреда здоровью она не признаёт.

Следователь посмотрел на меня.

— Демид Александрович, ваши показания.

Я выдохнул. Игорь Сергеевич кивнул.

— Я подтверждаю, — сказал я твёрдо, — что Мария Павловна подсыпала мне в напиток психотропное вещество. Я это помню смутно, но видео с камер ресторана это подтверждает. После этого я потерял сознание и ничего не помню до утра. Проснулся в её квартире раздетым, с ней рядом.

— Вы помните, был ли между вами половой акт? — спросил следователь.

— Нет, — ответил я. — И медицинская экспертиза подтверждает, что его не было.